В качестве бога-творца ульчи, как и уйльта, почитают
Хадау в земле родился. Он убил два солнца, и тогда появились люди. Он был хозяином земли. Люди раньше никогда не умирали. Как умрет, душа снова возвращается в тело через дыру. Хадау рассердился и заткнул дыру. Люди стали умирать. Теперь люди в Були живут, рыбу ловят, но вернуться не могут.
Несмотря на краткость изложения, здесь присутствуют практически все мифологические мотивы, относящиеся к началу времен, известные тунгусо-маньчжурским народам: множественность солнц, возникновение человеческого рода, установление людской смертности, наличие дороги в нижний мир, который ульчи называют
О появлении на земле первых людей в ульчской мифологии сохранился также и более развернутый рассказ:
В изначальные времена росла на берегу большой реки могучая пихта, и вот в ее сердцевине сам собой появился человек, которого звали Кондолину. А ниже по реке рос высокий кедр, и под его корнями, тоже сама собой, появилась девушка по имени Аджуа. И были они единственными людьми на земле.
Однажды вылез Кондолину из ствола пихты, и Аджуа выбралась из-под корней кедра. Пошел Кондолину вниз по реке. Видит — стоит кедр, а под ним сидит красивая девушка и на свою тень смотрит. Поздоровался с ней Кондолину, сел рядом. Говорит девушка: «А я и не знала, что на свете есть еще человек». Отвечает парень: «И я думал, что один живу на земле».
Сидят они так, разговаривают, вдвоем одну трубку курят. Потом Аджуа сказала: «Идем ко мне в дом». Сварила она котел рыбной похлебки, налила в деревянную миску, поставила на низкий столик-дэрэ. Расстелила возле него ковер, усадила рядом с собой Кондолину. Стали они одной ложкой по очереди похлебку черпать, одной парой палочек рыбу брать.
Поели, потом вместе спать легли.
Остался Кондолину жить с Аджуа, стали они мужем и женой.
Через некоторое время забеременела Аджуа и родила двух дочерей-близнецов. А через год — двоих близнецов-сыновей. Мальчики, едва родившись, на ноги встали, на пятый день от роду на охоту пошли. Сначала зайцев и белок добывали, потом стали и на лося, и на медведя ходить. Сестры тоже подросли, стали хозяйством заниматься.
Далее в мифологический рассказ вплетается явно другой сюжет, в котором Кондолину и Аджуа названы братом и сестрой (подобный мотив, как уже было отмечено, известен многим тунгусо-маньчжурским народам). Сыновья узнаю́т от лесных зверей, что рождены в кровосмесительном браке; звери насмехаются над ними, называют «лепешкиными детьми». Оскорбленные и возмущенные юноши рассказывают об этом сестрам, и они все вместе решают: «Стыдно нам теперь вместе жить. Мы своими дорогами пойдем». После этого следует рассказ о превращении всей семьи в различных духов, настолько выразительный, что его лучше не пересказывать, а процитировать полностью.
Младший сын сказал: «Через спину перекачусь, запла́чу, в страну лесных людей пойду, лесным человеком пойду становиться54. Туда приду, буду детей отбирать. Все, кто плохой дорогой пойдет, со мной суд иметь будет». Так сказавши, на золотых крыльях вылетел, к небу поднялся. Потом за ним старший брат поднялся, заплакал, на билду55 сел, сказал: «Через спину перекачусь, запла́чу, я таежным человеком, хозяином тайги пойду становиться. Кому таежный путь петь-воспевать предназначено выбирать буду». Потом в ярга дуса превратился, в тайгу ушел. Тогда младшая сестра сказала: «Через спину перекачусь, запла́чу, братья все ушли, как же я одна останусь? Я вместе с братьями за ними уйду. Я же хозяйкой неба пойду становиться, хозяйкой солнца пойду становиться, потом назначать буду разные болезни, чертей-амба всех их буду выбирать». Потом та девушка поднялась, дуса сиула стала, улетела. Тогда старшая сестра закричала: «Через спину перекачусь, запла́чу. Младшие все ушли, я тоже пойду лесным человеком становиться». Когда она кончила, мать сказала: «Через спину перекачусь, запла́чу. Я же за своими детьми пойду, водяной женщиной стану. Водяной ставши, простым людям, детям хозяина воды молящим, рыбу давать стану». Так сказавши, в воде живущей женщиной стала. Тогда за ней отец поднялся, сказал: «Мои дети, жена в разные стороны разошлись, как же я теперь буду? Дэрки дуса становиться пойду, из простых людей выбирать буду шаманов».
Очень ценно то, что в этом фрагменте приведены ульчские наименования некоторых духов:
«ДОРОГА ТАЕЖНОГО ЧЕЛОВЕКА»
