Тигра нанайцы почтительно называли «старик» или «отец» и никогда на него не охотились. Иннокентий Александрович Лопатин писал: «Тигра гольд63 не будет стрелять ни в коем случае. Если где-нибудь в тайге гольд выйдет на след тигра, то сейчас же сворачивает в сторону; если же случайно на охоте гольд увидит тигра, то бросает свое ружье, кланяется земно и произносит следующую молитву: “Эйе, старик! Дай нам удачи на охоте, пошли зверя на выстрел”».
Как и медведь, тигр почитался в качестве предка и родича людей. В одном из нанайских родовых преданий рассказывается, как в давние времена девушка стала женой тигра, ушла с ним в тайгу, родила двух тигрят. Брат долго ее искал, но не мог найти, пока она сама не явилась ему во сне и не рассказала, где находится ее теперешнее жилище. Юноша отправился в указанное место, увидел дом «как человеческий, окно и дверь есть, и дым из трубы идет», сестру в образе тигрицы и ее детей-тигрят — мальчика и девочку. Сестра отдала тигрят брату и велела вырастить их среди людей. От этих тигрят пошел один из древних нанайских родов —
Как уже было отмечено, нанайцы никогда не охотились на тигра, и если человеку все-таки случалось нечаянно его убить, то ему во сне являлся старик в богатой одежде (вероятно, хозяин тигров) и сурово отчитывал за содеянное. Увидев такой сон, человек должен был отправиться в стойбище, где жили люди из рода Актенка (потомки тигра). Старейшина этого рода собирал совет, провинившийся рассказывал, при каких обстоятельствах произошло убийство, и совет назначал ему искупительную жертву, обычно состоявшую из мяса, рыбы и прочего угощения. Человек привозил угощение в стойбище, старейшина делал из дерева маленькую модель лодки, в которую клал понемногу от каждого вида жертвенной пищи. Все вместе шли в тайгу к родовому дереву Актенков. Старейшина произносил молитву: «Старик, не сердись! Он убил твоего сына нечаянно. В следующий раз он будет осторожнее. Вот тебе от него угощение. Пей и ешь с нами и забудь старое». Лодочку с угощением подвешивали на дерево и возвращались домой, где устраивалась совместная трапеза.
Запрещалось также стрелять в преследуемого тигром зверя. Если же то, что добычу преследовал тигр, выяснялось, только когда животное уже было убито, охотник должен был оставить добычу на месте и сказать, обращаясь к тигру: «Старик! Зверь твой, не я убил его, а ты».
В быличках часто рассказывается о случаях, когда тигр помогал человеку, а человек помогал тигру:
Один нанаец отправился надолго в тайгу на охоту, взяв с собой жену и детей. На лодке они поднялись по реке далеко от своего селения, сошли на берег, устроили стоянку. Но ночью разыгралась буря и лодку, в которой находились запасы провизии и оружие, унесло течением. Охотника и его семью ожидала смерть от голода, и они решили попросить помощи у тигра. Встали на колени посреди поляны и громко крикнули: «Отец! Помоги нам, а то мы умрем от голода». И тут же из тайги вышел тигр с косулей в зубах. Он положил косулю к ногам людей и направился обратно в тайгу. Однако люди, помня о запрете, не решались к ней прикоснуться. Тогда тигр обернулся и сказал человеческим голосом: «Ешьте, не бойтесь».
В конце концов охотник и его семейство смогли вернуться домой. Но все-таки чувствовали за собой вину и хотели принести хозяину тигров искупительную жертву. Тот явился во сне старейшине из рода Актенка и сказал, что не сердится на охотника.
Амурские тигры играют в снегу.
Нанайцы называют тигра
Владимир Клавдиевич Арсеньев приводит рассказ своего проводника-нанайца Дерсу Узала, который признался, что однажды «напрасно стреляй» тигра. Этот тигр внезапно выскочил на него из чащи, Дерсу Узала попытался с ним договориться, но, как пишет Арсеньев, «видя, что страшный зверь не хочет уходить, Дерсу крикнул ему: “Ну хорошо, тебе ходи не хочу — моя стреляй, тогда виноват не буду”. Он поднял ружье и стал целиться, но в это время тигр перестал реветь и шагом пошел на увал в кусты. Надо было воздержаться от выстрела, но Дерсу не сделал этого… С той поры мысль, что он напрасно убил тигра, не давала ему покоя. Она преследовала его повсюду. Ему казалось, что рано или поздно, а он поплатится за это».
Вероятно, в силу каких-то обстоятельств Дерсу Узала не смог принести искупительную жертву, и жизнь его действительно закончилась трагически: он был убит беглым каторжником, который хотел завладеть его винтовкой.
