В реке водилось много ядовитых змей. Увидев плывущее, словно бревно, тело с надувшимся животом, змеи начали его кусать и жалить. Змеиный яд убил отраву, и Бхима ожил. Поняв, что у него связаны руки и ноги, он пришел в ярость, а в ярости Бхима был непобедим. Разорвав канаты, словно бы это были прогнившие нитки, он набросился на змей и стал их уничтожать, словно они были в чем-либо виноваты.
За избиением змей, оставаясь в безопасности, наблюдал их царь. Зрелище это позабавило царя-змея, и он приказал своему посланцу затащить храбреца в свой дворец на речном дне.
— Ты очень сильный человек, — похвалил змеиный царь Бхиму. — Мои подданные, вопреки моей воле, нападают на все живое, падающее в реку. Хорошо, что ты их проучил. В награду я дам тебе нечто, сделающее тебя самым сильным человеком в мире. — Он повел Бхиму в зал, где рядами стояли большие сосуды.
— Эти кувшины, — объяснил царь Бхиме, — наполнены специально изготовленным зельем. В каждом мощь в тысячу слоновьих сил.
Во время битвы со змеями Бхима невероятно устал и проголодался. Он подошел к кувшинам и стал их осушать один за другим. Выпив все кувшины, Бхима свалился в богатырском сне. Пробудился он лишь через восемь дней, ощущая в себе невероятную силу. Поблагодарив царя змей, Бхима быстро зашагал в Хастинапуру.
Братья, не знавшие, что с Бхимой, встретили его появление с ликованием. Дурьодхана же, проведав о спасении Бхимы, был вне себя от злобы и ярости. Каким образом Бхиме удалось спастись? Кто ему помог? Не находя ответа на эти вопросы, он решил погубить всех братьев Пандавов.
Никогда еще внутренний двор дворца Хастинапуры не вмещал стольких гостей. Они шли со всех концов царства, привлеченные вестью, что состоится состязание именитых лучников, царевичей Пандавов и Кауравов. Были заполнены все четыре ряда скамей. Хромой старец, явившийся позднее других, тщетно обходил ряды в поисках свободного места.
Внезапно прозвучал удар гонга, и из-за багрового полога, скрывавшего вход, вышла толпа царевичей, пятеро Пандавов и сто Кауравов в роскошных одеяниях, украшенных золотом и драгоценными камнями. Впереди всех шагал широкоплечий муж с высоким лбом мудреца. Это был Дрона («Ковш»), выросший от семени мудрейшего из мудрых в деревянном ковше и от ковша получивший свое имя. Приглашенный во дворец царем, он обучал царевичей всему, что знал и умел. Благодаря Дроне они стали лучшими лучниками во всем царстве.
Оглянувшись, Дрона окинул орлиным взглядом своих питомцев. При виде шедшего первым взгляд могучего воина потеплел. Арджуна{327} был его любимцем. Дрона обещал, что не будет в целом мире равного ему держателя лука, и выполнил свое слово. Ведь все в Хастинапуре знали о недавнем случае в лесу, когда Арджуну облаял какой-то пес, не иначе ракшас{328}, принявший обличье собаки. Арджуна выпустил в пасть трясущегося от злобы пса семь стрел одну за другой. Однако удивительнее всего было то, что пес от этого не подох, а побежал в город со стрелами в пасти, словно бы для того, чтобы все могли убедиться в необыкновенной меткости победителя. Об этом и других чудесах искусства Арджуны рассказывали по всей Индии, и большинство зрителей было привлечено на состязание именно ими.
Гости шумно приветствовали Арджуну и его наставника. Хромой старец, так и не отыскавший себе места, хлопал в ладоши неистовее других. Но выкрикивал он нечто несообразное:
— Слава царевичу Арджуне! Но пусть его победит сильнейший!
Этот странный выкрик стал понятен, когда из ряда зрителей выступил юноша и, подойдя к Дроне, сказал:
— Я готов состязаться с Арджуной.
Люди, вскочив с мест, окружили незнакомца. Он был в небогатом плаще, топорщившемся от одетого под ним панциря. Длинные черные волосы спускались волнами на могучие плечи. Но они не могли скрыть золотых серег в ушах, сверкавших как два маленьких солнца.
— Посмотрите на этого наглеца! — послышались возмущенные голоса. — Он посмел бросить вызов самому Арджуне.
— Сядь на место! — сказал Дрона юноше. — Ты, я вижу, простолюдин, а здесь царевичи и кшатрии.
— Но я искуснее Арджуны, — с достоинством возразил юнец. — И готов это доказать.
— Откуда ты взялся? — возопил оскорбленный наставник лучников. — Кто ты такой?
Юноша отвесил Дроне низкий поклон.
— Я — Карна{329}.
— Ну и что из того! — не успокаивался Дрона. — Как бы тебя ни звали, ты не можешь быть искуснее того, о ком я сказал, что не будет в мире стрелка лучше, чем он.
— Прости меня, могучий воин, — юноша поклонился еще раз. — Я не хотел тебя оскорбить. Но ведь я не был твоим учеником, и ты не можешь сравнивать меня с Арджуной. Победителя покажут не слова, а лук со стрелами.
— Да, но ты не царевич, — вмешался в разговор Арджуна. — По нашим законам с царевичем может состязаться ему равный.
Юноша опустил голову. Против этого довода ему нечего было возразить. Назвавшийся Карной резко повернулся и зашагал к выходу.
