Все три связывают с однотипными в основном легендами, в соответствии с которыми они служили для скрытной доставки в порт и дальнейшей тайной отправке на Восток похищенных одесситок. Бытует также занятная байка о том, что будто бы галерея Воронцовых и Нарышкиных связаны меж собой, и что-де граф и графиня тайно ходили по ним друг к другу на свидания. Это тем более забавно, что сказанные усадьбы разобщены глубокой Военной балкой, то есть меж ними отсутствует толща лессовидных суглинков, а также лежащие ниже красно-бурые глины и даже известняки. Сей факт никого не смущает, чему не приходится удивляться, коль скоро публика готова уверовать даже в целый подземный прагород. Не выдерживает критики и страшилка о наличии в галерее Нарышкиных неких волчьих ям и тому подобные ужастики.
Сюда же можно подверстать сюжет о подвалах дома князей Гагариных, нынешнего Литературного музея, о которых тоже рассказывают всякие небылицы. Во-первых, эти подвалы связаны подземным переходом с обширной полостью, расположенной под музейным двором и представляющей собой фрагменты основания и подземелий предшествующего нынешнему строению дома князя Мещерского. Во-вторых, существующие дворовые постройки связаны подземным переходом с находящимся на склоне магазином (складом) тех же Гагариных, который совершенно безо всякого основания именуют Мечетью (см. ниже). Ещё ниже, у подошвы склона, фактически на Таможенной площади, лежит старинный таможенный пакгауз, построенный в начале 1820-х, от которого после войны оставался лишь каркас, но сооружение восстановили и приспособили под Мореходную школу. Оно давно не используется, подвержено подтоплению, ветшает, тоже порождает некие новодельные мифы и, несомненно, разрушится, но скорее не естественным путем, а антропогенным воздействием.
Несколько слов о первичном строении на месте Одесского литературного музея. Князь Петр Сергеевич Мещерский — камер-юнкер, член Конторы опекунства новороссийских иностранных поселенцев (1805), херсонский гражданский губернатор (1808–1809), впоследствии обер-прокурор Святейшего синода (1817), сенатор, действительный тайный советник окончил застройку участка, отведённого ему Одесской инженерной командой «над морским обрывом», в июле 1806 года. Ясно, что отвод произведён не позже 1803-го, ибо далее отводы производились уже Одесским строительным комитетом. Вскоре в этом чрезвычайно солидном по тем временам здании (первое трехэтажное в городе!) на правах аренды помещалась портовая таможня, а через десятилетие оно было выкуплено «в казну». Таможня занимало этот дом до 1827 года, после чего перебралось в собственные апартаменты. Затем бывший дом Мещерского использовался для казённых надобностей: здесь квартировали различные службы, актеры Городского театра и т. д. Постепенно здание обветшало, вся недвижимость была выставлена на торги и после долгих перипетий оказалась в собственности Гагариных, которым уже принадлежал смежный участок. Легенды о привидениях, связанные с этим местом, мы уже рассматривали.
Откуда пошло предание о Мечети, которой почему-то называют чётко атрибутированный бывший магазин (складское помещение) Гагариных, сказать затруднительно. Эта старая постройка по Ланжероновской улице, № 2/1 (фактически — по Ланжероновскому спуску) уже многие годы пребывает в плачевном состоянии руин, причем руин весьма живописных. В старой Одессе мечеть функционировала лишь на Мусульманском кладбище, располагавшемся меж Первым городским некрополем, Чумной горой, другими иноверческими погостами и границей Молдаванки. Намерение выстроить мечеть в городе в начале 1860-х так никогда и не было реализовано.
Можно лишь предполагать, что это сооружение связывают с временным местопребыванием мусульманских паломников, со времен Ришелье останавливавшихся в Одессе по пути следования в Мекку. Но даже это предположение не может быть ничем подкреплено, так как мусульманские странноприимные дома и подворья топографически не имели отношения к Таможенной площади. Надо полагать, допущение о возможности пребывания таких паломников в данном строении обусловлено тем, что впритык к нему стоит небезызвестное здание Общества ночлежных приютов. То есть теоретически в этом последнем действительно могли ночевать паломники.
Ходит и ещё более туманная версия, будто рассматриваемое сооружение имеет какое-то отношение к мечети поселка Хаджибей. Это и вовсе утопическое предположение. Дело даже не в том, что мы не имеем на этот счет не только ни малейших источниковедческих свидетельств, но и археологических данных, не говоря уже о визуальных историко-архитектурных обследованиях. Само допущение устройства мечети на склоне балки, регулярно подвергаемой негативным геодинамическим и эрозионным процессам, поистине нелепо.
