Шоссе в сказанных местах осуществлялось по единообразной схеме, каковую представляет контракт, заключенный 17 мая 1821 года «с иностранцем Варфоломеем Кокленом о сделании шоссе на дороге к Карантину» за состоявшуюся на торгах цену 17.835 рублей. Он обязывался сделать шоссе к Карантину длиной 165, а шириной 8 погонных саженей. Технология устройства строго оговаривалась. Вначале следовало вручную вымостить спуск «большим дикарным камнем» толщиной не менее одного фута, либо в два таких камня, уложенных без зазора. Второй слой надлежало вымостить крепким дикарем толщиной в шесть дюймов, третий слой — щебнем. Затем по всему шоссе необходимо было насыпать песку толщиной в 1
Условия заключения подряда предусматривали надёжный залог, в качестве которого, как правило, выступала недвижимость. Залог исключал казённые потери в случае неисправности подрядчика. Но поскольку Коклен недвижимости ещё не имел, то в залог исполнения выставил дом другого известного подрядчика, купца итальянского происхождения Симона Томазини, находившийся в XVII квартале Военного форштата, на месте № 145 (это угол нечетной стороны Польской улицы и Полицейской), оцененный Городским магистратом 9 января 1819 года в 35.200 рублей. Всю работу надлежало окончить не позднее сентября 1821 года. Как видим, устройство шоссе было далеко не простым, затратным, трудоёмким делом.
Почему мы знаем, что спуск к Карантину устраивался именно со стороны Ланжероновской улицы (здесь теперь лестница, ведущая от Литературного музея на Таможенную площадь)? Да потому, что об этом прямо говорится в докладе небезызвестного военного инженера И. Крута, зафиксированном в журнале ОСК от 20 марта 1822 года. 13 сентября 1821 года он по приказанию градоначальника Н. Трегубова составил смету на «исправление трубы при спуске в Карантин по Ланжероновой улице суммою на 285 рублей». Подрядчик Коклен, сообщал приемщик, работу произвёл, и ему следует заплатить 482 рубля 19 копеек. Уточним, что «трубой» в данном контексте именуют коллектор для стока воды. Что касается «переплаты», то она объясняется тем, что первичные расчеты Круга, судя по всему, не учитывали стоимость казённых материалов.
Итак, мы имеем все основания утверждать, что В. Коклен — активный участник благоустройства Одессы на одном из первых и сложнейших этапах ее существования. Вместе с тем, в этом контексте можно оценить масштаб личности: стало быть, он уж никак не тривиальный «мебельщик», а, что называется, человек-оркестр, разносторонне одарённый, образованный, практичный, да ещё и отважный, рисковый. Сколько его коллег обанкротилось на столь сложных, буквально авантюрных подрядах — в их числе фигуры, стоявшие на иерархической лестнице значительно выше: возьмем, к примеру, того же Феликса де Рибаса. Коклен не убоялся, и вышел победителем. Доход от подрядов в сочетании с другими занятиями, умение находить надежных деловых партнеров, личные качества — всё это позволило ему прочно встать на ноги. Во всяком случае, уже в пушкинское время Коклен решил обзавестись пристойной недвижимостью.
Сюжет этот зафиксирован в одном из архивных дел за июль-сентябрь 1824 года. 13 августа 1824 года «одесские жители Варфоломей Коклен и Федор Шарпантье» купили у «штабс-капитанши Шостаковой» место с существовавшей на ней постройкой — в 1-й части города, в LXVII квартале, под № 732. Это нынешнее место дома Коклена на углу Преображенской улицы и Казарменного переулка плюс смежное по переулку, в целом половина длины переулка. О какой постройке, однако, идет речь и где именно она располагалась?
Застройка означенного квартала началась с некоторым запозданием, поскольку он примыкал к офицерским флигелям (нынешняя улица Гоголя, на бровке плато над Военной балкой) и Военно-морскому госпиталю (нынешний бульвар Жванецкого), и составлял как бы эспланаду. Участки под застройку стали отводить здесь после 1803 года. Искомое строение впервые находим на плане Франческо Фраполли 1807 года — по красной линии Преображенской улицы, но не доходящим до угла переулка, то есть угловое место, как и вся остальная часть участка, не застроены. Это же строение обозначено и на плане 1814 года, но здесь появляется стоящий параллельно посередине участка, торцом к переулку, ещё и флигель. На плане второй половины 1820-х угловое место не застроено, зато упомянутый флигель со стороны переулка расширен и сопровождается небольшими дворовыми хозяйственными постройками. Другими словами, возведенный в начале 1850-х (об этом — ниже) «Дом с петухом» лишь частично мог включить в себя предшествующие постройки.
