Крик ужаса вырвался у девушки, когда что–то твердое коснулось ее лица. Но тут же со вздохом облегчения она ухватилась за этот предмет. Это плыл ствол дерева. Держась за него, Хинемоа немного приподнялась над волнами, и в этот момент ветер снова принес к ней звуки путары. Тогда Хинемоа оттолкнулась от бревна и спокойно поплыла в ту сторону, откуда доносилась песня. Темнота расступилась, и теперь в слабом свете звезд она могла разглядеть темную глыбу острова. Время от времени она отдыхала, страха уже больше не было. Случалось, что течение увлекало ее в сторону от острова, но тогда Хинемоа начинала плыть еще быстрее, и волны легко поднимали её, словно хотели помочь. Но как еще долго плыть, а вода все холоднее и холоднее! Музыка вдруг смолкла, только тихо плескались волны в ночной тиши.
Хинемоа прислушалась. Сначала она ничего не могла понять, но скоро различила легкий шум — какие–то глухие удары и шорох, словно волны налетали на берег и сбегали по песчаной отмели. Снова шуршание уходящей волны — она тянет за собой мириады песчинок, и вот уже Хинемоа почувствовала под ногами твердое дно.
Озябшая, спотыкаясь, побрела она по отмели. От леденящего ветра ее тело окоченело еще больше, чем от воды. Хинемоа шла, вытянув вперед руки, пока не наткнулась на какие–то утесы. Они были теплыми, а в воздухе разносился запах сернистых испарений — видно, рядом бил горячий источник. Как–то однажды девущке пришлось побывать на острове, и сейчас она поняла, где находится. Это было горячее озерцо, как раз под фаре Тутанекаи.
Обрадованная Хинемоа погрузилась в воду. Тепло ласково обволокло ее онемевшее тело.
Теперь, когда девушка достигла дома Тутанекаи и все опасности остались позади, она застыдилась. Ей не хотелось появиться перед возлюбленным без одежды — ведь плащ ее остался на далеком берегу Оуаты.
Вдруг послышались шаги: кто–то спускался по тропинке к озеру. Хинемоа быстро выскочила из воды и спряталась под нависавшим утесом. Но вот шаги стихли, раздался всплеск, и девушка услышала, как булькает вода, наполняя калебаш.
— Куда ты несешь воду и кто ты? — низким. мужским Голосом спросила Хинемоа.
Услышав голос из темноты, человек с калебашем испуганно попятился.
— Я раб Тутанекаи и несу воду для него.
Сердце Хинемоа готово было выпрыгнуть из груди.
— Дай мне калебаш, — по–прежнему стараясь говсрить мужским голосом, властно потребовала она. Раб без возражений отдал ей калебаш. Девушка поднесла калебаш к губам, выпила воду, а потом высоко подняла пустой сосуд и с такой силой швырнула его через водоем, что он ударился о скалу напротив и разбился.
— Зачем ты это сделал? Ведь это калебаш Тутанекаи, — вскричал испуганный и разгневанный раб. Хинемоа не ответила и только еще дальше отодвинулась в тень под уступ. Раб пристально вглядывался в темноту, но ничего не мог увидеть, и тогда он в страхе закричал:
— Кто ты такой?
Ответа не было. Раб повернулся и бросился бежать к фаре.
— В чем дело? — спросил Тутанекаи, увидев побледневшее лицо раба. — Что случилось? Где вода? Ведь я приказал принести воды.
— Калебаш разбился.
— Кто его разбил?
— Мужчина в водоеме.
Тутанекаи внимательно посмотрел на раба.
— Говори толком, кто разбил калебаш?
— Мужчина в водоеме, — упорно твердил раб.
Тутанекаи хотел было спуститься к водоему и посмотреть, в чем дело, но передумал. Ночь за ночью играл он на путаре, но, видно, Хинемоа забыла его.
Ничто теперь не интересовало Тутанекаи. Он отвернулся и устало проговорил:
— Ах, возьми другой калебаш и сходи еще раз.
Раб во второй раз пошел за водой. Он с опаской поглядывал по сторонам, но чужеземца, казалось, и след простыл. Однако не успел он погрузить калебаш в водоем, как его снова окликнул грубый голос:
— Если эта вода для Тутанекаи, отдай ее мне.
У раба от страха задрожали ноги, и он протянул калебаш в темноту. Показалась чья–то рука, и снова калебаш полетел в скалу и разбился. На этот раз раб не вымолвил ни слова. Со всех
ног бросился он бежать вверх по извилистой тропинке.
— Человек у водоема разбил второй калебаш, — еле выговорил он.
Тутанекаи закрыл глаза.
—- Ну так возьми третий калебаш, — безразлично сказал он.
Немного погодя раб снова предстал перед ним с пустыми руками. И тогда Тутанекаи разгневался. Забыв о своей тоске по Хинемоа, он схватил мере[2] и
бросился вниз к водоему.
Хинемоа услышала шаги и поняла, что это идет её возлюбленный. Ведь шаги раба были тяжелы и медленны, а Тутанекаи бежал легко и быстро. Она еще глубже забилась в свое убежище и затаила дыхание. Юноша остановился на берегу озерца. Поднялась луна, и Хинемоа увидела, как на воду легла тень ее возлюбленного. А за скалой было по–прежнему темным–темно.
— Где ты там скрываешься, разбиватель калебашей? — крикнул Тутанекаи — Ну–ка выходи, чтобы я мог увидеть тебя. Выходи же, если ты настоящий мужчина. Что ты прячешься, словно рак в воде?
Но никто не ответил ему. Сквозь густые волосы разметавшиеся по лицу, Хинемоа видела, как по воде все ближе и ближе подвигается к ней тень. Вот Тутанекаи протянул руку и схватил девушку за волосы.
