Учеба в Дворянской Академии. Веромир выполнил часть клятвы что дал своей матери. Но это малая ее часть, учитывая что с ним вместе учатся дети заклятого врага. Верить ли обещаниям Императора Росийской империи или все-таки ждать подходящего момента, чтобы взять судьбу в свои руки. А тут еще и в игре рядом с ним оказываются не только друзья, но и враги…. А вдобавок назревает заговор и будущее становится туманным, а выбор сложным…
Складывалось впечатление, что осьминога пытались просто-напросто сварить и потом ободрать. Вид у него был жутковатый. Но несмотря на багровую полосу жизни, он по-прежнему двигался достаточно шустро. Единственный уцелевший глаз с ненавистью смотрел на нас. Здесь мы уже открыли отчаянный огонь по приближавшемуся врагу. Тем не менее, одним из щупалец осьминог отправил Асклепия на перерождение. Но это был его последний успех. Следом за гибелью нашего лекаря мы втроем добили отчаянно сопротивлявшегося противника.
А спустя секунду мы уже стояли на палубе вместе с нашими воскресшими товарищами. Я огляделся. Уцелели четыре группы, включая нашу. Надо же, Орфей со своей группой уцелел! Немногие игроки сумели добраться до финиша. Тот самый Орфей, вновь встретившись со мной взглядом, продемонстрировал свои излюбленный жест. Кстати, остальные участники его группы с недоумением смотрели на того. Хм… интересно… Кто это такой вообще?
Тут перед нами появился буквально лучащийся радостью капитан Сильвер.
— Вот! Наконец-то, мои друзья, я могу назвать вас настоящими моряками! Вы прошли все испытания. Как и обещал, каждому из вас я подготовил подарок.
— А теперь… — Сильвер взмахнул рукой, и, словно по волшебству, метрах в пятидесяти от нас появился берег.
И была огромная пристань, тянувшаяся вдоль него. Море разнокалиберных судов — от огромных пятимачтовых парусников и пузатых квинкверем, до каких-то маленьких яликов и лодок… На пристани и примыкавшей к ней широкой набережной, вымощенной досками, бурлил народ, и я даже отсюда видел хаотически раскиданные по ней лавки, создававшие что-то вроде стихийного рынка. Это при том, что на улице вообще уже ночь. Но на пристани было светло, как днем. Количество фонарей, возвышавшихся буквально через пять-шесть метров, тяжело было подсчитать. Но освещена была только пристань. Сам город был погружен в темноту, и ничего разглядеть за набережной не представлялось возможным. Наш корабль, рассекая носом волну, направлялся к берегу.
— Здесь рынок работает на пристани круглосуточно. Но только на пристани, — улыбнулся Геракл, прочитав мои мысли.
— Сегодня знаменательный день! — продолжил свой спич Сильвер. — Поэтому я распорядился отметить это событие. — Он взмахнул рукой, и четверо матросов, появившихся на палубе буквально из воздуха, выкатили две огромные бочки. В каждой бочке присутствовал приличных размеров кран. Также перед ними выстроилась шеренга из деревянных полулитровых кружек.
— Пейте лучший в Эфесе ром, а я выпью с вами и лично наполню ваши кружки! — завершил свою речь Сильвер и направился к бочкам. За ним последовали остальные. Я же, воспользовавшись моментом, отправился наперерез Орфею, немного отставшему от своих
— Подожди…
Тот остановился и как-то странно посмотрел на меня
— Тебе чего?
— Поговорить надо… — сообщил ему я. — Что это ты за жесты в мою сторону демонстрируешь? У тебя какие-то претензии ко мне есть?
— Есть, — кивнул тот, рассматривая меня, как какое-то редкое животное.
— Интересно, и в чем они заключаются? — уточнил я.
— Сейчас мне неохота об этом говорить, — презрительно произнес он, — на берегу узнаешь. Умирать ты будешь часто и долго.
— Понятно! — фыркнул я. — Ну ты хоть поведай, за что?
— Там узнаешь. Сейчас вон ром разливают…выпей лучше…
И он направился к бочкам, около которых капитан Сильвер, словно заправский бармен, разливал ром в кружки. Мой короткий разговор с Орфеем не остался незамеченным. Когда я подошел к своим и мне в руки дали кружку с ароматным напитком, первый вопрос был об этом.
— О чем вы говорили-то? — поинтересовался Геракл.
— Да так… — проворчал я, — практически ни о чем. Тот гад ничего не ответил, только пригрозил, что на берегу я буду умирать часто и долго.
— Это мы еще посмотрим, — нахмурился Геракл, наблюдая за Орфеем, который, держа в руках кружку, что-то рассказывал своей группы и смеялся, — кто будет умирать долго и часто! Смелый какой, блин!
