Об обычаях готтентотов можно сказать следующее. Когда у готтентота родится сын, то отец устраивает пир, для чего убивает несколько коров и овец. Когда рождается девочка, то пира обыкновенно не устраивают, иногда разве закалывают овцу. Новорожденного натирают жиром и коровьим навозом; это делается, по поверью готтентотов, для того, чтобы новорожденный был сильным и ловким. Мать носит ребенка на спине в шкуре ягненка до тех пор, пока ребенок не научится ходить. Когда мальчик подрастает, его с юных лет начинают приучать пасти скот, охотиться, выезжать молодых вьючных быков, словом, с детства в нем воспитывают охотника и скотовода.
Брак у готтентота заключается следующим образом: родители жениха спрашивают отца невесты, согласен ли он отдать в жены их сыну свою дочь; иногда спрашивают о согласии и невесту. Когда отец невесты и она сама дадут свое согласие, то жених и его родители с родственниками и друзьями приходят в крааль невесты и пригоняют с собой скот, назначенный для брачного пира. За невесту же жених платит ее родителям выкуп.
Когда умирает готтентот, то сын умершего закалывает козла и его кровью окропляет тело умершего. Тело зашивают в циновки и шкуры и опускают в могилу, которую закладывают сначала камнями и ветками, а затем засыпают землей. Сверху наваливают кучу камней, чтобы могилу не разрыли гиены. После похорон все жители деревни разбирают свои хижины и переносят их на другое место, но хижину покойного оставляют, так как боятся, чтобы покойник не вернулся и, не найдя своей хижины, не причинил бы оставшимся в живых какого-нибудь вреда.
Готтентоты лечатся обыкновенно сами, пуская себе кровь или же принимая вовнутрь сок алоэ, целебные травы и коренья. Только в случае тяжелой болезни посылают за знахарем, который пользуется между ними особым почетом.
Готтентоты – язычники, верят в злых и добрых богов. Как бога они почитают месяц, называют его «большим начальником» и обращаются к нему со следующей молитвой:
Готтентоты никогда не составляли одного государства. Они всегда были разделены на много враждующих друг с другом племен. В этой взаимной вражде и междоусобных войнах готтентоты тратили свои силы, и тем легче было кафрам и европейцам вытеснить их из плодородных и богатых пастбищами местностей Южной Африки.
РАССКАЗЫВАЮТ, что однажды встретилась гиена с шакалом. В это время появилось на небе большое белое облако. Полез шакал наверх, влез на облако и стал его есть, словно облако было из сала. Наелся шакал и крикнул гиене:
– Эй, сестрица, если ты хочешь, чтоб я и тебе оставил этого лакомства, то лови меня, я спрыгну!
Шакал прыгнул вниз, гиена его поймала и полезла сама наверх к белому облаку. Стала гиена есть это облако, а когда она наелась, то крикнула шакалу:
– Братец, лови меня!
– Хорошо! Я поймаю тебя, прыгай! – ответил шакал.
Сказав это, шакал поднял вверх передние лапы, а гиена прыгнула с облака прямо к нему. Когда гиена была уже совсем внизу, шакал вдруг отскочил в сторону и закричал, словно ему было больно:
– Прости меня, прости меня! Я укололся о терновник! Ой, ой, ой!
Гиена же упала на землю и вывихнула себе ногу.
Вот с этих-то пор, как говорят, и стала левая задняя нога у гиены короче правой.
ОДНАЖДЫ ОБЕЗЬЯНА, как это все они обыкновенно делают, искала под камнями себе пищи. Привлек внимание обезьяны большой камень. Обезьяна думала, что найдет под этим камнем много вкусных насекомых, а потому собралась она с силами, сдвинула камень и приподняла его. Вместо же насекомых, которых она думала найти под камнем, нашла она под ним большую змею. Змея страшно рассердилась, что ее так неожиданно потревожили, зашипела и хотела укусить обезьяну. Обезьяна очень перепугалась, стала извиняться и уверять змею, что и не подозревала, что камень этот принадлежит змее, она уверяла, что никогда бы не посмела хоть чем-нибудь потревожить такое опасное существо, как змея. Но змея и слушать не хотела, что ей говорит обезьяна; она была рассержена и хотела отомстить. Стали обезьяна со змеей спорить и спорили до тех пор, пока не подошел к ним шакал. Спорящие подумали, что всего разумнее будет им избрать шакала судьей, так как обе они были великого мнения о мудрости шакала.
Внимательно выслушал шакал их спор, а сам, пока слушал, думал, как бы ему решить спор так, чтобы не рассердить змею, Он, конечно, не особенно был расположен и к обезьяне, но змею он очень боялся.
Наконец, шакал решил, что необходимо для того, чтобы решить спор, занять спорящим те самые места, где они находились до начала спора.
Змея тотчас поползла к камню, а камень опять навалили на нее.
