Только много позднее историки обратили внимание на одну странную закономерность: многие заключенные Шлиссельбургской крепости прожили необыкновенно долго. Это было непонятно, поскольку сидели они в одиночных тесных и холодных камерах, питание было крайне скудным, а климат этого района – сырым и нездоровым. В советские времена царское правительство всячески клеймили за то, что оно будто бы содержало узников в «чудовищных условиях», морило их голодом, обрекая на неминуемую и скорую гибель. Но на самом же деле во многих случаях все было наоборот! Как отметил в своей книге «Тайны Петербургских крепостей. Шлиссельбургская пентаграмма» Андрей Синельников, народоволец Михаил Флоренко был брошен в каземат в 1884 году с последней стадией чахотки, но благополучно просидел к крепости до 1905 года, когда был освобожден, и прожил затем в полном здравии аж до 1947 года. Умер он в Геленджике в возрасте 90 лет. Знаменитую Веру Фигнер доставили в Шлиссельбург на носилках, все говорили, что несчастная не проживет и года. Однако она дожила до 90 лет и умерла только в 1942 году в Москве. Могла бы, наверное, протянуть и дольше, если бы не голод и холод военного времени. Когда в крепость привезли революционера Николая Морозова, он харкал кровью, его тащили на руках, но он прожил потом до 92 лет.
Кстати, судьба забытого ныне Морозова вообще оказалась необыкновенной. Он был основателем «Народной воли», принимал участие в покушении на царя, самолично изготавливал бомбы, но в то же самое время был выдающимся ученым. Сидя в крепости, Морозов написал множество научных трудов по астрономии, геологии, биологии, математике, химии, философии и т. д. Задолго до других ученых он теоретически предсказал сложность строения атома и возможность использования внутриатомной энергии, мечтал о полетах в космос и сам потом летал на воздушных шарах и первых самолетах. Когда в 1905 году, просидев в общей сложности 29 лет, Морозов был освобожден, то по представлению Менделеева ему без защиты была присвоена ученая степень доктора химии. Он много и плодотворно трудился потом на научной ниве, а увлекшись полетами, написал первую в мире песню летчиков:
Бывший узник Шлиссельбурга стал председателем Русского астрономического общества, а в советские времена его назначили директором Петроградского института им. Лесгафта, а потом он стал почетным членом Академии наук СССР. В годы блокады, когда Морозову было уже 88 лет, он выезжал на Волховский фронт, где с дальнобойной винтовкой с телескопическим прицелом собственного изготовления охотился за гитлеровцами. Стрелком Николай Александрович был отменным, так как еще до войны закончил курсы снайперов Осовиахима (как видно, долгие годы заточения и мрачной одиночки никакие повлияли на его зрение!). Умер он на 92 году жизни.
Однако рекорд отсидки в Шлиссельбургской крепости поставил поляк Валериан Лукасинский, основатель польского масонства. Посаженный в каземат за участие в польском восстании, он в 1824 году предпринял попытку захватить крепость и бежать, но был схвачен. В наказание срок ему удвоили, и просил он в каземате 38 лет. Посаженный еще при Николае I, сидел поляк так долго, что потом даже тюремщики забыли, за что посажен этот «секретный узник», имени которого никто не знал. Отправили запрос в Петербург, но и там затруднились ответить, сказав только, что осужден он по повелению самого «государя императора». Однако и этотузник, содержавшийся в самых строгих условиях и в одиночке, прожил без малого 82 года!
Такие странности надо было как-то объяснить, и исследователи стали выдвигать самые фантастические версии. Недавно по телеканалу Рен-ТВ был показан документальный фильм, авторы которого выдвинули гипотезу о том, будто узники Шлиссельбурга владели некой тайной «вечной молодости». Будто бы они могли проникать в параллельные миры, что и имело эффект «омолаживания». А уже упомянутый Андрей Синельников утверждает, будто заключенные знали тайну некоего «колдовского свитка», где описывался механизм «путешествия во времени», откуда-де они и почерпнули это чудесное знание. Но никаких убедительных доказательств своей фантастической версии писатель не приводит.
