Мать продолжала говорить, а сестра молчала и слушала. Потом встала и заключила хмуро и твердо:
- Да, я спала с твоим сыном и собираюсь жить с ним и дальше.
И вот брат перенес свою циновку в тот самый дом, где родился, и который покинул, казалось ему, навсегда. Он стал жить под одной крышей с матерью и спать вместе с родной сестрой. Так прошел день и второй, прошел третий. Злость и гнев овладели юношей, происходившее казалось отвратительным сном. Но что он мог сделать?
- Слушай, - сказал он как-то сестре. - Пошли к омуту, наловим речных сомов!
Сестра согласилась. Когда достигли берега, солнце стояло совсем высоко.
- Я, - сказал брат, - войду в воду первым. Вылезу - станешь ты ловить, хорошо?
- Хорошо.
Юноша стал снимать свой наряд - ожерелья, браслеты. Он оставил только большие деревянные диски, которые почти до плеч оттягивали мочки ушей, а намотанные на уши нитки бус тоже снял. Разложив все это на песке, соскользнул в воду. Муж то и дело нырял, хватал руками медлительных сомиков и бросал их жене. Потом он озяб в холодной воде и стал выходить.
Теперь жена сняла украшения. Она положила на песок погремушку, болтавшуюся на шее, вынула из ушей деревянные диски. Женщина бросилась в воду и тоже ловко принялась хватать рыб и кидать их на берег. С каждым шагом она приближалась к быстрине и вот вода увлекла ее, она нырнула, вынырнула, потом показалась над водой еще раз ниже по течению и пропала совсем. Она была плохой женщиной, она исчезла, вода накрыла ее и понесла. Брат, он же муж, долго искал сестру. Затем вернулся к омуту, подобрал свои и ее украшения и пошел домой. А женщина выплыла гораздо дальше, чем думал брат, достигла берега и вылезла из воды. Весь ее облик преобразился, изменился в другую сторону. На ее правом бедре вырос отвратительный пенис. Отныне ее именем стало Кокомбю, что так и значит - Пенис-на-Бедре. Она села на берегу, дрожа от ярости и жажды мести.
Когда юноша рассказал матери, что его сестра пропала, женщина бросилась искать дочь, призывно крича:
- Гери, Гери, куда ты делась, Гери?
И вот слышала в ответ гневный голос:
- Хуу!
Подбежав ближе, увидела дочь. Та теперь сидела на берегу совершенно неподвижно, словно окаменев. Издалека чувствовалось, что ненависть переполняет ее.
- Иди сюда, садись спокойно и слушай! - приказала она матери.
- Что с тобой, дочка? - все еще волновалась женщина.
- Слушай! - повторила Кокомбю. - Я жила с твоим сыном как с мужем, любила его, желала, чтобы так продолжалось и дальше. Но он привел меня к реке, к быстрине, вода увлекла меня. Теперь я здесь и хочу предложить тебе вот что. Давай станем злыми, давай убьем наших мужей, а?
- Ты думаешь? - засомневалась мать.
- Да, я уверена. Если тебе безразличны твои отец, брат, давай убьем их!
Мать согласилась.
- Тогда сделаем так! - заторопилась Кокомбю. - Иди сейчас в деревню, найди там сестер моего дяди, найди моих сестер. Скажи всем, что я превратилась в нечто ужасное, что на бедре моем вырос пенис, а на лобке и под мышками густые черные волосы. Хорошенько запомни, как выглядит моя черная борода, и опиши ее женщинам! А теперь скорее в деревню, скорее дай знать моим сестрам и теткам, что я сижу здесь!
И вот мать вернулась домой и стала рассказывать женщинам, какой нехорошей, недоброй сделалась ее дочь, как сидит она у реки и ждет.
- Давайте убьем всех мужчин! - предлагала мать, а женщины соглашалась:
- Конечно, убьем! Начнем убивать мужей, - кричали они, - сделаем себе воинское оружие и начнем убивать!
Ранним утром женщины направились вон из деревни. Они зашли подальше в лес, чтобы оставшиеся дома мужья, братья и сыновья не слышали стука топора. Топорами женщины стали вытесывать для себя щиты - точно такие, какие теперь носят воины. Юные девушки покрасили щиты в черный цвет, как теперь делают молодые мужчины. Затем женщины принялись вытесывать палицы. Лица свои они размалевали отваром все тех же плодов генипы. Вечером женщины потихоньку вернулись в деревню, и здесь Кокомбю велела похитить оружие, которым владели мужчины. На следующее утро женщины вновь двинулись в лес.
Кокомбю и ее подруги вышли на тропу в тот ранний час, когда мужчины еще сладко спали. Только десятилетний Ниоте проснулся и потащился за матерью. Напрасно она повторяла:
- Ступай домой, мы скоро вернемся!
- Не гони его, пусть идет, - заметила какая-то родственница, - с него и начнем наше дело, его убьем первого!
Прийдя к месту сбора, женщины усадили мальчика на колоду, а сами стали приводить в порядок свою боевую раскраску. Затем подвязали волосы и прикрепили к ним яркие перья попугая. А Кокомбю сочинила песню. Она велела всем встать в круг, приплясывать и подтягивать вслед за ней.
- УУУУУУУ! - Зашумели женщины. - УУУУУУУ!
Это была та самая песня, которую теперь исполняют воины, отправляясь в поход на врашв, только многие слова нам уже непонятны. Лишь те недобрые женщины знали и понимали песню целиком, да и что удивительного, раз они ее и придумали.
- Нуаааааааа! Ну-ну нананааааа! - отзвучало в последний раз.
