Это верно, отвечала жена, иначе майхака нас самих сожрут. Только сохрани для меня, пожалуйста, его браслеты, сделанные из хвоста броненосца.
Отец Яналорэ принялся плести клетку из прутьев, а друзьям велел развести огонь внутри хижины, где хранились священные флейты. Потом поднялся, попросил майхака доделать клетку и позвал сына:
Иди ко мне, сыночек, я у тебя вшей в голове поищу!
Яналорэ сел перед отцом и тот стал вынимать вшей. От жалости к мальчику он то и дело ронял слезу ему на голову.
Что это? спрашивал сын.
Да так, капли пота.
Эй, клетка и костер готовы! объявили в этот момент майхака.
Пойдем, сынок, попробуем, что там за клетка, позвал сына отец.
Яналорэ забрался в клетку. Майхака закрыли ее, отнесли в дом священных флейт и поставили на костер. Как только мальчик зажарился, его тут же съели.
Рассказывают, правда, и немного иначе: будто майхака сделали в доме священных флейт каменную печь с двумя отверстиями. В одно запихали живого Яналорэ, а из другого вынули уже хорошенько прожаренного.
Украшения сына отец, как и обещал, отнес жене. Мать взяла сосудик из тыквы, положила в него браслеты и убрала подальше под крышу, где на помосте хранился разный хлам.
На следующий день все пошли на охоту добыть мясо к очередному празднику. Мальчик по имени Кьявре и девочка по имени Зареро отправились тоже. Охотничий лагерь разбили в верховьях Обезьяньей реки. Неподалеку дотуда расположено, как известно, озеро Водяных Людей. На дне его Калайтеве подошел к Куйматихоло и сказал:
Ты знаешь, что майхака устроили праздник, а брат твой Яналорэ разболтал женщинам, как выглядят священные флейты? Яналорэ за это убили, а его браслеты мать спрятала в тыквенный сосудик и оставила на помосте под крышей. Можешь сходить посмотреть.
Куйматихоло принял облик обычной женщины и явился в дом родителей Яналорэ.
Можно я у вас немного муки возьму попросила женщина, она ведь, кажется, под крышей хранится?
Забравшись на помост, женщина разыскала сосудик, забрала браслеты и отнесла Калайтеве на дно озера.
Действительно, брата убили, подтвердила она. Ты вождь водяного народа должен отомстить за смерть!
Не беспокойся, я отомщу!
Но только послушай: майхака сейчас не в селении, они охотятся в верховьях Обезьяньей реки.
На следующий день охотники вышли из лагеря, рассеялись по саванне и подожгли сухую траву, чтобы вспугнуть спрятавшихся животных. В лагере остались только Кьявре и Зареро. Вскоре они услышали странные звуки, напоминавшие крик лесного петушка тинаму:
«Хо… хо… хо…». Потом «Сви… сви… сви…ТУРУРУ туруру…»
Звуки раздавались все ближе. Было в этом крике что-тс тревожное.
Это не тинаму! решили дети. Забравшись на макушку высокого дерева, они увидели. что к лагерю приближается Калайтеве. Он подошел ж оставленным охотниками гамакам и сосчитал их. Чтобы не сбиться, Калайтеве привязал к каждому уже сосчитанному кусочек лыка, содранного со ствола пальмы. На земле он заметил веревку с узлами. Индейцы пареси и сейчас вяжут узлы на веревке, готовясь к празднику: сколько осталось дней столько узлов, последний развязывают в день праздника. Осмотрев веревку и гамаки, Калайтеве разузнал все, что хотел, и вернулся в озеро.
Зачем он считал узелки? недоумевали Кьявре и Зареро.
Когда мужчины, нагруженные богатой добычей, пришли с охоты, дети рассказали, что они видели, сидя на деревьях. Но Кьявре и Зареро никто не поверил.
Не первый раз мы охотимся в верховьях Обезьяньей реки, уже деды наши гоняли здесь дичь, и никогда никаких водяных людей никто не встречал!
Скорее уйдемте отсюда! не унимались дети.
Если вы так боитесь, то можете уходить, разрешил мальчику с девочкой их отец. Я провожу их немного, объявил он товарищам. Дальше сами доберутся.
Между тем Калайеве созвал обитателей озера и сообщил результаты своих наблюдений в охотничьем лагере. Вскоре он во главе отборного отряда двигался к верховьям Обезьяньей реки. В это же время Кьявре и Зареро уже шли по дороге в деревню. Когда до них донеслись вопли и крики, дети ускорили шаг.
Это вернулся тот страшный человек, что тогда приходил, он на наших теперь напал! предупредили они отца.
Не говорите глупостей! Это охотники кушают потроха, вот и развопились от радости, возразил индеец. Вы дальше сами идите, до дому недалеко, а я вернусь, возьму нашу долю мяса.
Набив животы человечиной, Калайтеве и его водяные люди начали сравнивать число убитых охотников с числом гамаков. Вскоре они обнаружили, что троих обитателей лагеря не достает. Калайтеве прислушался. Звук приближающихся шагов оповестил его о приближении отца Кьявре и Зареро. Едва тот вышел из зарослей, как его схватили и тоже съели. Детишек Калайтеве нагнал без труда и принес к реке Сакри, где сейчас Красивый порог.
Ты, Зареро, объявил он, станешь предводительницей водяного народа на этом пороге.
Нет, я здесь не останусь, потому что здешний водяной народ людей кушает.
Хорошо, пусть Кьявре останется, а ты будешь жить на порогах Утиарити.
