Вач — олицетворение творящего слова, священного знания, хотя иногда ее именуют попросту богиней речи… А попросту ли? И случайно ли во многих культурах слову придается сакральный смысл?
Эти известные строки Николая Гумилева блестяще отражают отношение мудрецов к слову.
Если же сформулировать проще, именно слово выделило человека из мира животных. Слово, речь развивались вместе с цивилизацией и развивали ее, такое вот взаимовлияние. Слово — способ передачи знаний от человека к человеку, как практических, так и духовных. Неслучайно в русском языке есть устойчивое словосочетание «дар слова».
Вач — своего рода царица богов, сподвижница бога-творца Праджапати, супруга еще одного творца — Индры. Оговоримся, в ряде мифов Праджапати и Индра — один и тот же бог, мы с подобным встретимся не раз. Впрочем, другие сказания называют ее женой Брахмы, а во многих такие подробности вообще не упоминаются. Как бы то ни было, она соединяет небо и землю, несет в себе и Индру, и Сому, и Тваштара, и других богов.
Иносказательное наименование Вач — мать вед. Есть в индийской культуре еще один поэтичный образ: Праджапати создал воды в образе Вач. Как не вспомнить характерное для русского языка соотнесение речи и бегущей воды.
«А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит», — говорит Александр Сергеевич Пушкин о премудрой Царевне Лебедь.
Случайное совпадение? Или нечто, что подсознательно присутствует во всех культурах, восходящих к индоевропейской?
Впрочем, в индуизме все толкуется не с практической, а с мифологической точки зрения. И есть очень поэтичный миф, в центре которого слово. И образная система этого мифа удивительна. Хаос в нем предстает как отсутствие жизни. И вот безымянный бог-творец сотворил разум, способный к созиданию. И первое его творение понравилось ему настолько, что он стал славить себя. И его речь полилась в самом прямом смысле слова — стала бегущей водой. Снова этот образ! И снова первоосновой жизни становится вода!
Вы ведь наблюдали за течением реки? Там, где вода течет достаточно быстро, например, под плотинами, образуется «накипь» пены. Надо понимать, что экспрессивная речь бога-демиурга лилась быстро, потому что на воде появилась пена. Она затвердела — и появилась суша.
Творец был доволен собой и светился от гордости в самом прямом смысле слова. Так возник огонь.
Затем бог разделил себя на три части — так появились солнце, ветер и небо. Из его дыхания сформировались части света. А для того чтобы родилось время, он сочетался с речью.
Далее он превратился в жертвенное животное — коня — и принес сам себя в жертву, создав таким образом прецедент жертвоприношений животных в религиозных целях.
Видоизмененный вариант того же мифа: бог Атман осознал, что существует, и громко объявил об этом. Испугавшись одиночества, он разделил себя, став мужчиной и женщиной, и дал жизнь людям. Затем, поочередно превращаясь в самца и самку всех животных, он создал их потомство. Обычно в мифах сначала появляются другие боги и окружающий мир с его стихиями. Здесь за живыми существами последовали огонь и божественный напиток сома, известный нам по космогоническим мифам об Индре. И только потом — боги и касты.
Пахтанье молочного океана. XIX в.
Старинная корейская карта Центральной Азии, в сердце которой помещено дерево Меру
