Так ходил Одиссей по стану и овладевал ахейцами, и гнал их прочь от кораблей. Бурно бросился народ от кораблей и стал собираться на место совещания; шумела и волновалась толпа, как разбивающиеся о берег морские волны. Рассевшись по урочным местам, ахейцы, мало-помалу, смолкли; один только голос осмеливался в то время поносить вождей. То был Терсит, дерзкий и безобразнейший из всей рати. Был он косоглаз и хромоног, горбатые плечи его спереди совершенно сходились между собой, промеж уродливых плеч острым клином торчала почти безволосая голова. Питая непристойные помыслы, он всегда поносил вождей и осмеивал их, если только мог придумать про них что-нибудь смешное для народа; более всех других вождей злословил он славнейших между ними — Ахилла и Одиссея. Теперь же он поносил Агамемнона и кричал пронзительным голосом: «Что ты сетуешь, Атрид? Шатры твои переполнены медью и пленницами — избранными пленницами, которых тебе первому отдаем мы, арговяне, когда возьмем неприятельский город. Или золота у тебя мало и ждешь ты, чтобы кто-нибудь из троянцев принес тебе выкуп за пленного сына, которого пленил я или другой кто из арговян? Или не хочешь ли ты новой жены? Нет, нехорошо тебе, вождю нашему, вовлекать нас, ахейцев, в беды. Трусы мы, ахеянки мы, не ахейцы! Вставайте-ка, отплывем ко дворам; пусть останется под Троей один, насыщается добычей, пусть узнает, служим ли мы ему подпорой в бранном деле или нет. Он, вот недавно, отнял у Ахилла пленницу и владеет теперь ею. Баба тоже и Ахилл, а то — полно бы тогда тебе, Агамемнон, обижать ахейцев!»
Такими речами поносил Терсит Агамемнона, владыку народов. Но внезапно подошел к нему Одиссей, с царским скипетром в руках, грозно взглянул на него и воскликнул: «Смолкни, безумный крикун! Из всех ахейцев, пришедших под Трою вместе с сынами Атрея, нет никого презренней тебя. Осмелься только еще позлословить Атрида — пусть не сносить мне головы на плечах, пусть не зваться мне больше отцом Телемаха, если я не сниму с тебя одежд и не опозорю тебя, не прогоню, избитого и плачущего навзрыд, из народного собрания к кораблям!» С этими словами он так ударил Терсита скипетром по спине и по плечам, что из-под тяжелого скипетра вдруг вздулась багровая полоса, и крикун, заплакав, сжался и, трепеща от страха, сел на место. С безобразно наморщенным от боли лицом отер он со щек слезы; глядя на него, ахейцы, как ни были смущены в то время, смеялись от всего сердца и говорили друг другу: «Правду сказать, много славных дел совершил Одиссей; только нынешнее дело — самый знаменитый из всех его подвигов».
Выступил тогда перед народным собранием Одиссей с царским скипетром в руках; возле него стала Паллада Афина в образе вестника. Вестник воззвал к народу и повелел всем смолкнуть — чтобы и в ближних, и в дальних рядах слышны были слова Одиссея. Начал он речь и стал убеждать ахейцев не покрывать позором Агамемнона, которому обещали они не возвращаться из-под Трои до тех пор, пока не сокрушат ее твердынь. «Лучше подождать и потерпеть, — убеждал Одиссей. — Близится время, в которое, по предсказанию Калхаса, ахейцы должны одолеть троянцев и взять их город». Словом своим Одиссей пробудил воинственный дух в ахейцах — веселые крики раздались в толпах народа, но снова все стихло, когда стал говорить мудрый старец Нестор. Обратил старец речь свою к Агамемнону и побуждал его вести и теперь данайцев в битву с той же непоколебимой твердостью, какой отличался он и прежде. Но, чтобы испытать вождей и узнать, какой из народов робок и какой мужествен, Нестор советовал Агамемнону разделить ахейцев на племена и колена и каждое из колен посылать в битву отдельно: тогда будет видно и то, почему невредимы стоят илионские твердыни — по воле ли бессмертных или по слабости войска и незнанию вождями ратного дела. Радостно отвечал ему Агамемнон: «Всех ты нас, старец, превосходишь мудростью! Будь у меня в войске десять таких советников, как ты, скоро пал бы тогда перед нами город Приама, обращенный в прах. Но лишь беды одни посылает мне Зевс: вступил я из-за пленной девы во вражду с Ахиллом; сам я начал ту распрю. Если же когда-нибудь мы снова примиримся с ним, не устоять тогда Трое. Теперь, ахейцы, ступайте обедать, подкрепите силы свои для битвы. Наточите копья, изготовьте щиты, дайте корм коням и тщательно осмотрите колесницы: целый день, без отдыха, будем мы биться с врагами. Кто же станет уклоняться от битвы и останется возле судов — тот будет добычей псам и плотоядным птицам».