Греки были отброшены за ров и за стену, которыми обнесли свой стан, и отбивались от врага с бойниц на стене стрелами и камнями. Гектор, мощный герой, бурным вихрем носился по рядам своих дружин и убеждал бойцов перейти ров. Но глубина рва и колья, вбитые по краям его, пугали коней: храпели они, вздымались на дыбы и упирались ногами в землю. Тогда пешие бойцы перебрались через ров. Доблестный Полидамант предложил всем конникам сойти с колесниц и пешим перейти через окоп. Гектор принял совет Полидаманта и первый сошел с колесницы на землю; вслед за ним — и другие конники. Прикрываясь щитами, тесными рядами пошли троянцы к окопу; разделились они на пять отрядов: первым, самым людным, предводительствовали Гектор, Полидамант и Кебрион; вторым — Парис, Алкафой и Агенор; третьим — прорицатель Гелен, Деифоб и Азий, сын Гиртака, прибывший в Трою из дальней Аризбы; во главе четвертого пошли Эней и два сына Антенора; пятый отряд состоял из дружин союзников троянских, им начальствовали вожди ликийские Сарпедон и Главк.
Все троянцы и все союзники Трои последовали благому совету Полидаманта, один только Азий не хотел сойти с колесницы.
Он повел свой отряд к месту, где ахейцами оставлен был проезд для их колесниц; у того проезда ворота были отворены: ахейцы растворили их для того, чтобы каждый бегущий с ратного поля мог скорее спастись в стане. С громким криком понеслись к тем воротам троянцы, предводительствуемые Азием; думали они, что ахейцы не устоят и побегут к кораблям. Но в самых воротах их встретили два бесстрашных исполина, два лапифских вождя: Леонтей, сын Корона, и Полипет, сын Пирифоя. Незыблемо стояли лапифские герои, подобно могучим нагорным дубам, невредимо выносящим и бури, и ливни; надеясь на силу свою и на помощь ахейского народа, спокойно поджидали они Азия. Бросил Полипет первое копье и поверг наземь Дамаса: ударилось копье в шлем, не сдержала медь удара, раскололась — разбило копье шлем и кости черепа, и пал Дамас бездыханный. После того Полипет поразил Пилона и Ормена; Леонтей же умертвил Гиппомаха, а потом вынул меч из ножен, стал биться мечом и поверг на землю Антифата и трех других троянцев.
Той порой как Азий бился с лапифами и спутники Азия падали вокруг него под ударами вражеских копий и мечей, к стене ахейского стана приближался пеший отряд Гектора и Полидаманта. Подойдя ко рву, многие из воинов этого отряда пришли в ужас и остановились в нерешительности: слева над ними взлетел орел, несший в когтях огромного, обагренного кровью змея. Змей был еще жив — бился он в когтях у орла, крутился в кольца и наконец укусил своего похитителя в грудь, около шеи; терзаемый болью, орел выпустил добычу, и змей упал на землю, посреди отряда, собиравшегося переходить через ров. Троянцы ужаснулись, увидев пестрого змея, лежавшего между ними, и приняли его за зловещее знамение грозного Зевса. Полидамант, испуганный, просит Гектора не идти дальше: «Не постигла бы нас участь орла, не донесшего добычи в гнездо, к птенцам». Грозно взглянул на него Гектор и угрюмо сказал в ответ: «Видно, боги похитили у тебя разум, коли говоришь ты такие речи. На птиц нечего смотреть, верить надо в одно — в волю великого Зевса, обещавшего мне победу. Если же ты бежишь из боя или будешь смущать своими речами других — вмиг испустишь дух под моим копьем». Так говорил Гектор и пошел вперед; вслед за ним с громкими криками понеслись и другие. Тут Зевс с вершины Иды воздвиг великую бурю: густыми облаками поднималась пыль с земли и неслась на ахейские суда; пали духом ахейцы, троянцы же ободрились. Начали они уже разрушать ахейскую стену, разбивали забрала, срывали башенные зубцы, подкапывали ломами сваи; казалось им, что скоро они пробьют стену. Но ахейцы не поддавались, не сходили с места и камнями били врагов, подступавших под стену. Оба Аякса, управлявшие битвой на башнях, быстро ходили кругом, возбуждая ласковой речью одних, других же — суровой. Как хлопья снега беспрерывно падают в час зимней вьюги, покрывая и вершины горных утесов, и тучные нивы, и степи, так падали в тот час камни, летая от одного воинства к другому. Но не разбить бы Гектору с троянцами накрепко запертых ворот ахейского стана, если бы Зевс не даровал особенной силы сыну своему, ликийскому вождю Сарпедону, и не подвигнул его на битву против ахейцев. Подобно голодному свирепому льву, бросающемуся в овчарню, несмотря на крики пастухов и на сторожевых собак, ринулся он прямо к стене и на бегу закричал Главку: «Сын Гипполоха, благородный друг мой! Если в жарких, кровавых сечах мы с тобой не будем первыми между бойцами, за что же чествовали нас ликийцы как равных небожителям, из-за чего отличали они нас на пирах своих и почетным местом, и полной чашей? Смертному не миновать смерти; иди же скорее в бой — вместе добудем славы или прославим других!» Так он воскликнул, и Главк не противился, не отрекся: оба они ринулись вперед, а вслед за ними вся великая рать ликийцев.