— Старый лжец, — ласково сказал Брилл. — Ты очень умный, и твой английский так же хорош, как мой. В чем дело? Думаешь, на холме обитают привидения или что-то в этом роде? — Хотя Брилл говорил и мог читать по-испански, но, как большинство англичан, предпочитал общаться на родном языке.
Лопес только пожал плечами.
— Это нехорошее место,
— Я думаю, ты боишься привидений, — поддразнил Брилл. — Но если мы предположим, что это индейское капище, — краснокожих давно уж нет в этих краях. Они мертвы, так что и духи, которым они поклонялись, ушли.
Брилл знал, что неграмотные мексиканцы испытывают суеверное отвращение к таким насыпям, которые усеивают Юго-Запад, — памяти ушедшей, забытой эпохи, где покоятся гниющие кости вождей и воинов забытого народа.
— Не подобает тревожить то, что зарыто в земле, — прорычал Лопес.
— Чепуха, — ответил Брилл. — Я и пара моих дружбанов копали один из тех курганов в Пало-Пинто — доставали кости, бусы, наконечники кремневых луков и тому подобную ветошь. Я сохранил пару индейских зубов на память — долго с ними ходил, покуда в конце концов не посеял где-то. Как видишь — жив, здоров…
— Индейцы? — резко огрызнулся Лопес. — Кто говорит об индейцах? В этой стране были не только индейцы. Странные вещи происходили здесь в древние времена. Я слышал всякие истории своего народа, мы передаем их из поколения в поколение. И мои люди были здесь задолго до тебя, сеньор Брилл.
— Да, это верно, — признал Стив. — Первыми белыми в этой стране были, конечно же, испанцы. Говорят, что Коронадо прошел недалеко отсюда и что экспедиция Эрнандо де Эстрады тоже сюда добралась. Это было давно, когда именно — знать не знаю…
— Одна тысяча пятьсот сорок пятый год, — просветил его Лопес. — Они разбили лагерь там, где сейчас стоит твой загон.
Брилл повернулся и посмотрел на свой огороженный загон, где стояли его верховая лошадь, пара ломовых и тощая корова.
— Откуда ты так много знаешь об этом? — спросил он с любопытством.
— Один из моих предков был в экспедиции де Эстрады — солдат Порфирио Лопес. Он рассказал своему сыну об этой экспедиции, тот рассказал своему сыну — и так эта история дошла до меня через несколько поколений. А у меня нет сына, чтобы поделиться ею.
— Однако, ты у нас знаток! Случаем не в курсе, где золото, которое, как говорят, здесь припрятал де Эстрада?
— Золота не было, — проворчал Лопес. — Солдаты де Эстрады несли только свое оружие, и им приходилось пробиваться через вражескую территорию — очень многие погибли по пути. Позже — много лет спустя — караван мулов из Санта-Фе подвергся атаке команчей. Те люди, что его вели, спрятали золото, надеясь спастись. Эти две истории перепутались. Но и того золота тоже давно уж нет, потому что пара гринго, охотников на буйволов, нашла его и выкопала.
Брилл рассеянно кивнул, почти не слушая Лопеса. Ни в одном другом месте на континенте не ходит столько легенд о спрятанных сокровищах, как на Юго-Западе. Неисчислимые богатства кочевали взад и вперед по холмам и равнинам Техаса и Нью-Мексико в древние времена, когда золотые и серебряные рудники Нового Света принадлежали испанцам, которые также контролировали прибыльную торговлю мехом на Западе, — рассказы о той роскоши до сих пор потрясают воображение, и у Брилла родилась зыбкая мечта найти сокровище; череда неудач и гнетущая нищета лишь подпитывали ее.
Вслух он сказал:
— А знаешь, раз мне больше нечего делать — думаю, раскопаю я этот старый холм, ну и посмотрю, что там найду.
Это заявление повергло Лопеса в настоящий шок. Он попятился, его темное лицо стало пепельным. Его черные глаза вспыхнули, а затем мужчина вскинул руки вверх в яростном жесте протеста.
—
— И что он рассказал тебе?
Лопес погрузился в мрачное молчание.
— Я не могу поделиться этим, — наконец пробормотал он. — Я клялся хранить молчание. Я могу довериться только своему старшему сыну. А ты просто поверь мне, когда я говорю, что лучше перерезать себе горло, чем копать этот поганый холм!
— Ну, — сказал Брилл, недовольный мексиканской суеверностью, — если все так ужасно, почему бы тебе не рассказать, чем мне грозят раскопки? Хоть одну разумную причину приведи, по которой мне нельзя заняться этим прямо сейчас!
— Не могу я об этом болтать! — отчаянно возопил мексиканец. — Я только знаю, что все это — правда! Но я поклялся Святым Распятием, что буду хранить молчание; так поклялся каждый мужчина в моей семье. Тут замешаны настолько темные силы, что я под проклятие себя подвожу, просто упоминая о них! Если разболтаю тебе — прощай, спасение души! Я дал клятву — и раз у меня нет сына, то и уста мои запечатаны навеки!
— Тогда, — саркастически заметил Брилл, — почему бы тебе не написать об этом?
Лопес вздрогнул, глядя на него, — и, к удивлению Стива, согласился с предложением.
