Мак-Грат продолжал тщетно прислушиваться к барабанам, как и ранее днем. Пока — затишье, но уверенности это ему не прибавило. При жертвоприношениях вуду барабаны должны были звучать непрерывно и неистово, но он знал, что здесь имеет дело с ритуалами более древними и отвратительными.
В конце концов, вуду — сравнительно молодая религия, зародившаяся в горах Гаити. Вуду было лишь вершиной айсберга — а ниже громоздились туземные африканские религии в неподвластном подсчету объеме. Ужасы вуду меркли и терялись в тени черного древнего колосса, возвышавшегося с незапамятных времен над древними землями Африки. Большой Зимбабве! Одно название пробуждало в Мак-Грате дрожь, символизируя ужас и боль. Не просто название позабытого древнего города и племени, населявшего его давным-давно, — что-то ужасно старое и злое, пережиток воистину темных эпох, культ народа Ночи, для которого никогда не было Бога, а только боги — очень темные боги.
Мак-Грат не увидел пока ни одной негритянской хижины. Он знал: они расположены дальше к юго-востоку, вдоль берега реки, у ручьев-притоков. Инстинкт понукал ниггеров строить жилища у воды точно так же, как они строили их в Африке вдоль Конго и Нила с незапамятных времен.
Следуя по извилистой тропке в полумраке высоких сосен, Мак-Грат не мог не восхититься той стойкостью, с которой черные слизистые щупальца этого культа сумели протянуться через полмира из недр Африки сюда, на далекую чужбину. Но разве не здесь, в условиях, предельно близких к исконным туземным, подобной заразе цвести буйно и вольготно? Дебри соснового бора у реки были столь же непроходимы, как зловонные и густые джунгли Африки.
Следы теперь уходили в сторону от реки. Местность медленно, но верно поднималась, и вскоре вересковая пустошь окончилась, тропинка стала шире и всё больше напоминала хоженую дорогу. Мак-Грат нервничал — в любой момент он мог подвергнуться нападению. Он решил передвигаться по густому лесу параллельно тропе; теперь каждый шорох отдавался в его ушах пушечным залпом. Вспотев от нервного напряжения, Бристоль вдруг наткнулся на малую грунтовую дорогу, ведущую в нужном ему направлении; оказалось, что сосновый бор испещрен подобными дорожками, бегущими в разные стороны.
Здесь он продвигался легче и спокойнее. Вскоре тропа сделала изгиб, а потом подобралась к главной дороге и пересеклась с ней. У этого перекрестка стоял небольшой бревенчатый домик, а чуть поодаль — хижина. Между домиком и хижиной притаился высокий негр: укрывшись за высокой сосной рядом с тропинкой, он наблюдал за домиком — очевидно, кого-то стерег. Вскоре стало ясно, что пленником был де Эльбор. Подойдя к двери, мулат выглянул наружу — и его соглядатай-негр тут же напрягся и поднес пальцы ко рту, готовясь свистнуть. Увидев это, де Эльбор беспомощно пожал плечами и снова скрылся внутри. Негр расслабился, хотя и не утратил бдительности.
Мак-Грат не знал, что это значит, и не стал строить предположения. Когда он увидел де Эльбора, его глаза налились кровью; черная фигура негра-охранника, казалось, парила перед ним, как эбонитовый злой дух.
Даже пантера, приближающаяся к своей добыче, не могла бы красться тише Мак-Грата, который теперь практически скользил поперек тропы к присевшему чернокожему. У него не было неприязни к охраннику де Эльбора — тот был всего-навсего препятствием на пути его мести… Чернокожий был полностью сосредоточен на хижине, а потому не услышал крадущегося Мак-Грата. Казалось, он совершенно не обращал внимания на окружающее — не двигался и не поворачивался, пока приклад пистолета не врезался ему в череп с такой силой, что мир померк в его глазах, и он без сознания рухнул на сосновые иголки.
Мак-Грат присел рядом со своей неподвижной жертвой и прислушался. Вокруг не было ни звука — но издалека донесся протяжный визг. Кровь застыла в жилах Мак-Грата. Он уже слышал этот визг раньше — на невысоких лесистых холмах, простиравшихся до границы запретного Большого Зимбабве. Его черные проводники тогда побледнели и все как один пали ниц. Бристоль не знал, кто или что издает этот визг, а объяснения дрожащих от ужаса туземцев были слишком неправдоподобны: они утверждали, что так подает голос один из богов Большого Зимбабве.
Мак-Грат пробежал по дорожке и бросился на дверь хижины. Он совершенно не ведал, сколько чернокожих поджидало его там, — впрочем, для него это не имело значения. Он бушевал от горя и гнева. Дверь рухнула от его удара; он шагнул внутрь, пригнувшись, держа револьвер на уровне бедра.
