Когда Талиесин запел, налетел жестокий шторм и замок затрясся. Когда же он кончил, Артур велел привести Элфина: тот вошел, и оковы сами спали с него, повинуясь музыке и голосу Талиесина. И много других песен о таинственных вещах и событиях прошлого и будущего пропел Талиесин перед владыкой и предсказал приход саксов в Уэльс и его падение.
Здесь мы закончим этот пространный очерк кельтской легендарной литературы. Материал настолько обширен, что в книге такого размера можно, разумеется, только наметить основные вехи ее развития вплоть до того момента, когда мифологический, легендарный элемент полностью исчезает, уступая место чистому авторскому вымыслу. Остается только надеяться, что у читателя благодаря нашей работе возникло общее представление о предмете, которое позволит ему понять значение повестей, здесь не упомянутых, и найти им место в том или ином цикле кельтских преданий. Следует отметить, что богатейший материал кельтского фольклора так и не был нами затронут. Обсуждение народного творчества, по мнению автора, выходит за рамки предложенной читателю книги. Фольклор рождается в умах людей, повседневная жизнь которых проходит в непосредственной близости земли, в умах тех, кто трудится в лесах и полях, кто напрямую выражает в сказках или заговорах свои впечатления от соприкосновения с природными или надприродными силами. Мифология же в собственном смысле этого слова возникает только там, где интеллект и фантазия развились до уровня более высокого, чем обычно доступен крестьянину, – там, где у людей появляется желание сложить из своих разрозненных впечатлений некое поэтическое единство, воплощающее определенную универсальную идею. Разумеется, нельзя думать, будто между мифологией и фольклором всегда пролегает четкая, непреодолимая граница; и тем не менее, данное различие представляется автору весьма значимым.
