Это потребовало гораздо больше усилий, чем я ожидал. С поверхности болота поднялись облака зловонного газа. У меня тотчас защипало в глазах. Я напрягся, не давая чарам развеяться. Как только из воды показались их подошвы, я обнаружил, что щупальца гигантского кальмара обвивают не только их ноги, но и нижнюю часть тела. Я не мог его отпустить, иначе бы он плюхнулся обратно в болото, унося с собой моих друзей. Вместо этого я потянулся к свисающим ползучим растениям, отдельные из которых были толще моей талии. Используя мой тающий на глазах запас магии, я завязал на них петли и закрепил в них концы щупалец. Кальмар упирался. Я задыхался от смрада, но постепенно, одну за другой, связал все его конечности. Вскоре чудовище свисало с деревьев, как гамак.
Опасность утонуть в болоте миновала, и Ааз взял часть спасательных операций в свои руки. Схватив ближайшее дергающееся щупальце, он вонзил в него зубы.
Кальмар вновь пронзительно завизжал, так что у меня задребезжали барабанные перепонки, и отбросил Ааза на середину болота.
– Ааааа! – крикнул Ааз, кубарем летя по воздуху.
Гвидо внес в попытку побега собственный вклад. Я не мог видеть, что он делал, но кальмару, похоже, это понравилось не больше, чем зубы Ааза. Он дернулся, и Гвидо выскользнул из его хватки.
– У кого-нибудь есть веревка? – крикнул он, свисая со щупальца. Тананда бросила ему спасательный трос из магической силы. Гвидо отсалютовал ей и снова поднялся.
Матфани единственный был все еще опутан по рукам и ногам, как паучий обед. У меня оставалась жалкая горстка магии. Тананда была права. Мне были отлично видны совершенно классные силовые линии, но меня от них как будто отгораживал стеклянный пузырь.
Имея в своем распоряжении лишь ограниченный запас магии, я был вынужден мыслить в мелких масштабах – например, решил немного поджарить кальмара. Я зажег под спиралью щупальца раскаленное добела пламя.
Кальмар отпрянул, но, поскольку остальная часть его была привязана к деревьям, он не мог отскочить далеко. Я последовал за ним с небольшим пламенем, держа его прямо напротив осклизлой зеленой кожи, пока не уловил запах горелого мяса. И сквозь истошные вопли чудовища сумел расслышать шепот:
– Извините, господа, но он слишком сильно меня сжимает.
Я бросился по болоту к Матфани. Уклоняясь от щупалец, которые все еще шевелились, Тананда перелезла через тушу кальмара. Она оказалась проворней меня. Вытащив откуда-то из-под платья кинжал, она всадила его в кальмара. Я успел как раз вовремя, чтобы поймать Матфани, когда щупальце разжалось и выпустило его. Оно было потянулась к нам, но я прибавил пламени. Щупальце вздрогнуло и свернулось клубочком рядом с телом кальмара. Тананда легонько спустилась вниз. Подхватив Матфани под руки, мы с ней на пару отнесли его по воде к косе почти сухой земли под ветвями плакучей ивы.
Матфани отряхнулся. Его строгий костюм и черный кудрявый мех были сплошь заляпаны зеленой слизью.
– Сэр, благодарю за проявленную вами любезность.
– Не стоит благодарности, – довольно угрюмо буркнул я. – Принцессу сегодня чуть не схватили, и все по вашей вине.
Несмотря на свое удручающее состояние, премьер сумел придать себе полный достоинства вид.
– Я сделал лишь то, что должен был сделать, сэр.
– А мне кажется, что такой головастый парень, как ты, мог бы придумать что-нибудь и получше.
Ааз пробирался к нам сквозь жидкую грязь. Ступив наконец на твердую косу, он выжал рукава. Из набрякшей ткани вылились галлоны воды, и выскочила лягушка.
– Какое жуткое место, – сказал он. – В голове не укладывается, как вы, болотные лисицы, можете считать это
– Как дела? – полюбопытствовал я.
– А как ты думаешь? – парировал Ааз. – Я промок насквозь! Ты только взгляни. Костюм от Барклис из Ганнета, совершенно новенький, и вдрызг испорчен!
– Тебе больше нечего сказать Скиву? – спросила Тананда.
Он посмотрел на меня.
– Что, по-твоему, я должен ему сказать?
– Ну, я не знаю. Как насчет «Спасибо, ты спас мне жизнь»? – надавила на него Тананда. – Или ты ничуть не благодарен?
Ааз скривился:
– Подумаешь! Что в этом особенного? Просто повесил на просушку кальмара. Я бы сделал для него то же самое. – Он повернулся ко мне: – Спасибо. Теперь можешь идти. Мы тут справимся сами.
Я, разинув рот, уставился на него:
– Спасибо? И это все?
Ааз сердито посмотрел на меня:
– Что тебе еще нужно, может, медаль?
– А как насчет толики, скажем так, благодарности?
– Она у тебя есть. Я благодарен. Ты доволен?
– Вообще-то нет, – сказал я. – Ты ведешь себя так, будто не рад меня видеть.
– А с какой стати я должен быть рад? – парировал Ааз. – В этом состязании мы соперники. Ты вмешался, чтобы помочь. Теперь каждый возвращается в свой угол и мы продолжаем обмениваться ударами. Увидимся на финише.
Я чувствовал себя одиноким, потом расстроился.
– И все? Ты злишься на меня? Разве мы не друзья?
– Может быть, позже, – сказал Ааз. Я чувствовал себя опустошенным. Он ткнул меня когтем в грудь.
