После того, как Илью Муромца сделали «святым» – что произошло несколько позже самой ранней из записей «Богатырского слова» – акценты в былине о его визите в Царьград стали смещаться – в самом деле, ведь неудобно, что «православный святой» воюет с правителями Царьграда, этого «средоточия святости» и источника «истинной веры». Мог повлиять и массовый наплыв на Русский Север, кладезь былин, фанатично православных староверов, и модные разговоры девятнадцатого столетия о проливах и «кресте на святой Софии». Короче говоря, Идолище в Царьграде стало рисоваться захватчиком, а не желанным гостем и союзником против Руси, а Илья из победителя Царьграда стал его освободителем. Сиротливым воспоминанием о прежнем смысле былины повисают слова Ильи к не посмевшему подняться на Идолище побратиму: «выручай Русию от поганых!»[208]. «Русию», не Грецию и не Царьград спасал Муравленин изначально – но от кого, мы бы и не знали, если б не записи Московских времен.
Впрочем, сказители особенно темой Ильи, как православного крестоносца, не увлеклись, и безмятежно перенесли действия Ильи из Царьграда в Киев, справедливо рассудив, что «Русию выручать» там все же удобнее.
Вторая, не менее откровенная былина, сохранившая память об отношениях Руси и Византии, это «Глеб Володьевич[209]». Корсунью – византийским Херсонесом – правит коварная и жадная колдунья Маринка, грабящая русских купцов, и пытающаяся на переговорах отравить князя, заглавного героя былины. Русский князь убивает отравительницу – впрочем, еще до попытки отравления Глеб Володьевич инструктирует дружину на предмет обращения с жителями Корсуни: «Поезжайте-тко ко городу ко Корсуню, А скачите вы через стену городовую, Уж вы бейте-ко по городу старого и малого, Ни единого не оставляйте вы на семена».
Как видим, русские сказители знали цену Византии и без «западной историографии» и мифической «англичанки», что, подобно невоспитанному щенку, всюду «гадит».
З.Ы. а вот интересно – авторы мультфильма «Илья Муромец и Соловей Разбойник», столь возбудившего православных критиков в рясах[210], неужели читали «Богатырское слово»? Или интуитивно дошли? В обоих случаях, как это нынче говорится – респект и уважуха!
И снова о греках и православном братстве
Выше мы уже обсуждали тему «братской любви» православной Византии к русским «варварам». Именно по происхождению, а не по вере, нимало не затухшей после крещения Киева в 988 году (для сравнения: у хронистов пресловутого Тевтонского ордена русский – а равно и венд, слав, латьгал, лив – перейдя в католичество и встав под черно-белые знамёна Ордена, моментально становился «отважным», «доблестным», «прекрасным», «храбрым»).
А тут наткнулся на совершенно поразительные примеры сохранения этой самой «братской любви» наших «старших братьев в православии» на Афоне, в этом средоточии византийской святости, вплоть до исторически очень недавних времен.
