Мифы о Древней Руси полностью

«Мы воспитаны на картине Куликовской битвы, сформированной гениальным эпическим памятником, созданным через столетие после сражения – «Сказанием о Мамаевом побоище». Именно в нем мы впервые находим самые памятные детали сражения. Но писать о Куликовской битве по «Сказанию» – это почти то же самое, что писать историю Ронсевальской битвы, где восставшие баски разбили маркграфа Хруоланда, по «Песни о Роланде».

(…)

Здесь-то в гуще битвы и сражается отважный брянский боярин Пересвет-чернец. Был ли он монахом именно Сергиевой обители, стал ли чернецом до сражения или умирая от ран после, – нам неизвестно. Но он совершил великие подвиги, сделавшие его одним из центральных героев «Задонщины». Поэма приписывает ему восклицание обращенное к князю: «Лутчи бы нам потятым быть, нежели полоненым быти от поганых татаръ!» Судя по тому, что в «Задонщине» говорится о «суженом месте», куда приводят Пересвета (то есть месте «суда Божия»), Пересеет мог и в самом деле сразиться в поединке, но не в начале сражения. И не погиб, хотя был тяжело изранен, после него, продолжая участвовать в битве»[253].

То есть православные авторы публично отказывают в исторической достоверности «Сказанию о мамаевом побоище» как в целом, так и в отношении данных о монашестве Пересвета с братом на момент сражения.

Тут, кстати, можно заметить, что и благословение, полученное-де Дмитрием на битву с Мамаем у Сергия Радонежского, тоже впервые появляется в этом позднем – и уже откровенно признаваемом фантастичным даже православными публицистами – источнике.

Нимало не льщу себе надеждою, что это моя заслуга – ведь это только иеромонах Гумеров и его читатели наивно полагают, что в достоверности «СоМП» сомневаются-де одни злодеи-неоязычники. Егор Станиславович, полагаю, в курсе и исследований историка и археолога А.Л. Никитина на эту тему – я в своё время лишь популяризировал изыскания покойного исследователя – и работ более ранних авторов. Впрочем, господин Холмогоров так и говорит: «Он мог бы поставить под сомнение визит к преподобному Сергию, поединок Пересвета с «Челубеем», (…) – и при этом привести ссылки на десятки современных работ серьезных исследователей, которые доказывают сомнительность всех этих привычных нам деталей битвы»[254]

Вопрос тут не в моём честолюбии.

Вопрос в том, что историческая правда понемногу выходит на поверхность. И это не может не радовать.

Почему Дмитрий бился не под знаменем

Одной из загадок Куликовской битвы является более чем странная история с обменой доспехами и конями князя Дмитрия и боярина Михаила Бренка. Как мы помним, Дмитрий снял княжеские доспехи и, отдав их вкупе с конем Михаилу Бренку, оставил его под знаменем, сам уехал в передовой полк на чужом коне и в простых доспехах.

Что бы сие значило? Можно, конечно, допустить, что это очередное сочинительство безвестного автора «Сказания о Мамаевом побоище»[255], благо с фантазией у него было все в порядке – и который год как мертвый Ольгерд литовское войско на Москву ведет, и татарин-мусульманин Мамай к Перуну и Хорсу (а за одним к «Реклею»-гераклу и «Бохмиту»-Магомету) взывает.

Однако, вообще говоря, в его выдумках обычно прослеживается некая логика или хотя бы следование шаблону. Мамай поганый, значит, язычник, значит, должен к идолам взывать. Вон, у французов в «Песни о Роланде» мавры из Кордовского эмирата Аполлона и Юпитера славят. С Литвой Москва враждует за русские земли, значит, изобразим, как подлые литвины хотели нашим в спину ударить (а когда умер Ольгерд, во времена написания «Сказания, более чем сто лет спустя после Куликовской победы, уже мало кто помнил). Почитаемого в только что подмятой Моской Рязани князя Олега Ивановича сделаем из ведущего свою политику государя предателем. Александр Пересвет, боярин брянский, уже однозначно превращается в монаха и становится участником эпического поединка с печенегом (!!!). И так далее.