Грузинские власти демонтировали памятник Иосифу Сталину в центре города Ткибули в регионе Имерети. Этот монумент был установлен перед зданием муниципалитета еще при жизни Сталина. Ранее памятник «великому грузину», как недавно на Западе называли «вождя народов», был демонтирован и в центре Гори.
В целом к этому событию можно было бы относиться как к очередной попытке Грузии свести счеты с историей. Если бы не место, время и обстоятельства. Не случайно экс-президент Грузии Эдуард Шеварднадзе вспомнил 1961 год, когда по СССР шел массовый демонтаж памятников Сталину. Но Грузия предприняла тогда максимум усилий, чтобы «демонтажный процесс» затронул ее в меньшей степени. Другое дело сейчас, когда Тбилиси потерял две свои бывшие территории — Абхазию и Южную Осетию. Вот и решили вспомнить грузинского меньшевика, политика и мемуариста Иосифа Иремашвили. Когда-то он учился вместе со Сталиным в гимназии в Гори, а затем в семинарии в Тифлисе. Впоследствии, как утверждается во многих энциклопедиях, был даже учителем первого сына Сталина Якова Джугашвили. Оказавшись в эмиграции, Иремашвили в 1932 году издал в Германии книгу воспоминаний о Сталине (Stalin und die Tragoedie Georgiens), которую на Западе до сих пор считают «ценнейшим источником». В книге действительно приводились интересные факты из биографии лидера СССР, которые вполне устраивают президента Михаила Саакашвили. Первый факт: оба родителя Джугашвили были осетинами, а не только мать. Второй факт, который по логике неизбежно должен всплыть в грузинской пропаганде: утверждение Иремашвили о связи Сталина с царской охранкой.
Заметим, что по этому поводу много написано, но проблема все же остается, поскольку даже профессиональные историки, пытающиеся написать научную биографию «вождя народов», обнаруживают в ней большие провалы. Вот почему мы решили подсказать официальному Тбилиси, где и как искать «главный компромат» на своего именитого земляка.
Как бы не относиться к Сталину, надо признать неординарность его личности, что заметно выделяло его из стана многочисленных соратников-революционеров. Многое, конечно, можно объяснить, его характером, навыками, приобретенным в условиях конспиративной работы. Но далеко не всё.
«Копать» под него начали прямо на заре Советской власти. Достаточно хотя бы вспомнить нашумевший процесс «по защите чести, который Сталин возбудил весной 1918 года против лидера российских меньшевиков Юлия Мартова. В статьях, опубликованных в московской газете «Вперед», Мартов утверждал, что Сталин был исключен из социал-демократической партии Грузии за «эксы «(«экспроприации», террористические акты и грабежи). На судебном процессе Мартов проиграл, хотя еще в начале 1918 года делал запросы в Баку Степану Шаумяну и в Тифлис к грузинским меньшевикам «дать письменные показания и добыть доказательства о сотрудничестве Сталина с царской охранкой». Глава Бакинского Совета Степан Шаумян покидать Баку из-за Мартова отказался. Ной Рамишвили — один из лидеров грузинских меньшевиков — просто отмолчался, а Ираклий Церетели, сославшись на отсутствие архивов Тифлисского охранного отделения, порекомендовал Мартову навести необходимые справки в архивах Департамента полиции. По нашим сведениям, такие запросы со стороны Мартова были. Он знал, что архивы Охранного отделения в Санкт-Петербурге находились в распоряжении комиссии академика Н. А. Котляревского, которому еще приказом № 1 министра юстиции А. Ф. Керенского было предписано вывезти все дела Департамента полиции в помещение Академии наук и начать их изучение. Но и там ничего не было обнаружено, хотя по идее, если бы Сталин являлся секретным сотрудником охранки, его фамилия должна была значиться в общей картотеке Департамента полиции. Поэтому Мартову осталось только намекать на то, что с охранкой сотрудничало немало выходцев из самых разных политических партий и что он, мол, как человек, возглавлявший в партии специальную комиссию, располагает «определенными фактами». Кстати, гипноз авторитета Мартова во многом способствовал тому, что позже под предлогом написания биографии Сталина, некоторые кавказские историки тщательно изучали местные архивы. Только к началу 1925 года эта работа привлекла внимание самого Сталина, который даже «подсказывал», где и в какой газете можно обнаружить его личную публикацию.
