Наконец, третий вопрос: «Зачем ворошить «раны прошлого», если «при нынешней ситуации в переговорном процессе по карабахскому урегулированию, в которой велика роль России, как главного модератора, российское аналитическое сообщество должно было, по логике вещей, всячески дистанцироваться от вопроса «где зарыта собака» армяно-азербайджанского конфликта»? Ответим так. Как замечал в свое время русский историк Ключевский, «история, увы, ничему не учит, она только жестоко наказывает за незнание ее уроков». К тому же нынешняя Россия — это не большевистский Кремль. Поэтому используемая большевиками политическая технология при решении проблем Зангезура — Карабаха — Нахичевани сегодня неприемлема, да и невозможна. Россия, выступая в роли посредника в процессе карабахского урегулирования, официально занимает нейтральную позицию и пытается продвинуть так называемые «базовые принципы», разработанные Минской группой ОБСЕ. Именно в этом главная особенность нынешней ситуации.
Но сейчас мы вернемся к очеркам. В предыдущем речь шла о сложной политико-дипломатической борьбе, которая развернулась на разных переговорных площадках в начале 1920-х годов относительно перспектив решения «армянского вопроса» в связи с подготовкой советско-турецкого мирного договора. Московские переговоры сопровождались активной перепиской, в которой затрагивалась проблема статуса Нахичевани. И. Сталин переносил решение этого вопроса «на усмотрение азербайджанских делегатов». В то же время полномочный представитель Азербайджанской ССР и представитель НКИД РСФСР Б. Шахтахтинский считал: что «Нахичеванский край, как важнейший по стратегическим соображениям уголок, ни под каким видом нельзя отдавать под протекторат турок, нельзя допускать сейчас его присоединения к Армении, нужно «превратить этот край в самоуправляющуюся под протекторатом Советской России область», потому, что «когда-нибудь обстоятельства заставят нас от имени самостоятельного Нахичеванского района делать диверсию в сторону Персидского Азербайджана, а может быть, даже и против Турции, но подобных ходов никогда нельзя делать со стороны или от имени Армении».
В такой позиции не было ничего странного, ведь еще недавно в Советской России существовали Криворожско-Донецкая советская республика, Донское советское правительство, Кубано-Черноморская республика и т. д., в Петрограде функционировал Совнарком Северной области, был образован Совнарком Уральской области и т. д. Этот опыт можно было перенести, и он был перенесен впоследствии и в Закавказье, где вопрос государственных образований проживающих там народов приобретал особую политическую значимость.
В то же время в позиции Б. Шахтахтинского просматривается попытка практического применения тезиса Льва Троцкого о перманентной революции на мусульманском Востоке. Дело было в том, что Кремль тогда занимался не только проблемами выстраивания отношений с кемалистами, но и большевизацией Ирана. «Идея «революционизирования» Ирана звучала еще в обращении НКИД «К рабочим и крестьянам Персии» (30 августа 1919 года). При этом Иран был лишь частью плана «революционизирования» (с помощью Красной армии) всего Востока, — пишет историк Юрий Дёмин. — В мае 1920 года большевики приступили к практическому осуществлению своей цели: высадили десантные отряды в иранском городе Энзели (Гилянская провинция) и установили военный союз с Кучек-ханом, что привело к Гилянской революции. Предпринятое летом 1920 года наступление «красных» на Тегеран провалилось, им с трудом удалось удержаться в Гиляне. В результате Москва решила временно прекратить «гилянский эксперимент» и начала переговоры с иранской стороной, которые завершились подписанием 26 февраля 1921 года — накануне подписания советско-британского торгового соглашения — советско-иранского договора о дружбе и согласии».
По сути, речь шла об осуществлении проекта «Большого Азербайджана», включающего Северный и Южный (Персидский) Азербайджан. В этой связи нахичеванский плацдарм приобретал для Баку особую значимость. Согласно Александропольскому договору, между кемалистами и дашнакским правительством правовой статус этого региона должен был определяться путем референдума. Но вновь произошел очень странный разворот событий. Радиограмма председателя Военно-революционного комитета Северных районов Армении Г. Атарбекова В. Ленину и Г. Орджоникидзе:
