Мифы Первой мировой полностью

Много позже шутили, что война случилась «из-за Принципа», т. е. Гаврилы Принци­па, боснийского серба, смертельно ранившего эрцгерцога Австро–Венгрии Франца Фердинанда. Но почему убийство даже не главы государства, а всего лишь наследни­ка не самой большой и тем более не самой влиятельной европейской страны вызвало многолетнюю войну и гибель миллионов людей? До Франца Фердинанда были убиты им­ператор Александр II, президенты США Гарфилд (1881 г.) и Мак–Кинли (1901 г.), президент Франции Мари Франсуа Сади Карно (1894 г.), король Италии Умберто (1900 г.), король Португалии Карлос и президент Мексики Мадеро (1908 г.), премьер–ми­нистр Столыпин (1911 г.), в 1912 г. ранен Теодор Рузвельт, но ни одно из этих событий не вызвало войны, тем более мировой. По выражению Хауза, дипломата и со­ветника президента Вильсона, « весть об убийстве эрцгерцога застала Лондон в апогее ирландского кризиса и суфражистской агитации и произвела не большее впе­чатление, чем голос тенора в котельном цехе».

На Балканах в 1903 г. группой радикально настроенных офицеров был убит серб­ский король Александр с женой, ее братьями и несколькими министрами, некоторые из этих заговорщиков будут участвовать и в подготовке убийства Франца Фердинан­да. Все заинтересованные страны просто «закроют глаза» на убийство монарха и его жены. А в 1910 г. Богдан Жераич, серб из Герцеговины, неудачно покушался на гу­бернатора Боснии генерала Варешанина.

Нападете Австрии на Сербию? Но всего за 15 лет до начала Первой мировой случи­лись испано–американская, Англо–бурская, Русско–японская, итало–турецкая и две балканские войны, не считая более мелких конфликтов.

Мировая война произошла не просто из-за династической ссоры монархов, дележа колоний или теракта, се причины зрели не один десяток лет, будущие участники не раз меняли позиции самых невообразимых комбинаций, а поводом мота послужить са­мая ничтожная стычка в любом уголке земного шара.

Невероятный рост экономики и прогресс техники стремительно меняли мир, но вме­сте с гордостью постепенно возникал и страх отстать от соседей. Крымская и Франко–прусская войны показали, что происходит с проигравшими в такой гонке: по­теря сотен тысяч людей, национальное унижение, отбрасывание в политическом весе на десятки лет назад, а то и миллиардные контрибуции. Тем более ни одна развитая страна не хотела бы видеть себя объектом дележа, как Китай и Турция, или посто­янных экспедиций авантюристов, как Мексика.

Всего за несколько десятилетий, предшествовавших началу Первой мировой, вы­плавка стали, показатель развитости промышленности, выросла в Британии в 3,5 раза, в Германии — почти в 15, и в США — в 86 (!) раз. В разы увеличилась тор­говля. С 1889–го по 1913 г. ВВП Германии удвоился, а США — утроился. Население Европы с 1880 г. возросло в полтора раза — с 300 до 450 млн человек.

Такое бурное развитие промышленности и финансов, рост потребностей населения требовали в том числе устойчивых рынков сырья и сбыта продукции. Но в Европе, по выражению Барбары Такман — « складе мечей, сложенных так же осторожно, как и кар­точный домик», все лучшие позиции были прочно поделены, а попытка их прямого передела привела бы к очередной бойне, как в XVII, XVIII или начале XIX в. Поэтому, пользуясь прогрессом транспорта и навигации, большинство стран активно осваивали прежде недоступные территории Африки и Азии, а Британия — и остальной мир.

Франция после 1871 г. жаждала реванша за поражение во Франко–прусской войне. Но прежде ей было необходимо выплатить 5 млрд франков контрибуции. По мысли нем­цев, такая гигантская сумма на много лет вперед сковала бы Францию, но французы выплатили всю контрибуцию уже к 5 сентября 1873 г., и спустя 11 дней, 16 сентя­бря последние немецкие солдаты покинули оккупируемую ими французскую территорию. В 1875 г. немцы вынашивали идею еще раз напасть на Францию, чтобы на этот раз окончательно разгромить ее, но это вызвало противодействие Англии и России, поэтому Германии пришлось отступить. Франция усиленно модернизировала армию и укрепляла восточную границу, но противостоять Германской империи один на один было все еще невозможно. Тогда как освоение громадных пространств Центральной Африки, Мадагаскара, Индокитая, эксплуатация Суэцкого канала, помимо прямой вы­годы, еще и способствовали поднятию престижа. В итоге французская колониальная империя уступала только британской, превосходя по площади саму Францию почти в 17 раз. Но именно с Британией, не менее активно осваивавшей Африку, такая поли­тика сталкивала Францию.