Мифы Первой мировой полностью

Однако немцы смогли в 20–х числах августа отразить французское наступление. Шрапнель 75–мм французских орудий оказалась практически бесполезной против стрелков и пулеметчиков в траншеях, осколки гранат — слишком мелкими, а солдаты, натренированные на стремительные броски, натолкнулись на колючую проволоку, го­товые к стрельбе пулеметные гнезда и огонь крупнокалиберной полевой артиллерии, корректируемой с воздуха. Французская пехота в приграничном сражении часто ата­ковала «слепо», без разведки и всякой координации с артиллерией, и даже простей­шие методы борьбы давали сокрушительный эффект. Например, одна немецкая батарея 24 августа сделала около 800 выстрелов прямой наводкой, без всякого применения уровня, т. е. наиболее легким способом, что было тогда характерно для немецкой артиллерии. Но при этом позиция была выбрана тщательно — в лесу, с маскировкой орудий таким образом, чтобы французы ни по блеску выстрелов, ни по дыму не могли определить местонахождение батареи. В других случаях вследствие бурного натиска противника и обилия целей прислуга французских батарей стреляла куда попало, поэтому германские орудия, часами стоя на открытом месте под яростным огнем, практически не понесли потерь. В результате как французской пехоте, так и артиллерии пришлось отступить. Немецкая артиллерия получала хорошие видимые цели в виде пехоты в естественных опорных пунктах. К тому же вследствие большого расстояния между пунктами (порядка километра) они легко охватывались. По свидетельству Джо Касселса (Joe Cassells), английские части, оказавшись под перекрестным огнем орудий и пулеметов, буквально резались на куски.

Но и немцы временами попадали под сокрушительный огонь, к примеру, под Вирто­ном. Как писал французский офицер, «потом поле боя представляло невероятную кар­тину. Тысячи мертвых продолжали стоять, поддерживаемые сзади рядами тел, лежа–щих друг на друге по нисходящей кривой от горизонтали до угла в 60 градусов».

Такие картины неудивительны при атаках в плотных построениях, позволяющих слы­шать команды голосом, без артиллерийской подготовки, а иногда — и с вынутыми за­творами винтовок. В более ранних войнах, например, Англо–бурской и Русско–японской, такая тактика позволяла легко контролировать пехотинцев и обеспечивать внезапный быстрый удар, особенно ночью, хотя уже тогда подвергалась критике. Те­перь пехотинцы стремительно истреблялись артиллерией и залпами в упор. А ведь еще Конан Дойл более чем за 10 лет до августа 1914 г. писал применительно к бри­танской армии: «То, что функция пехоты — стрелять, а не действовать, как средне­вековые копьеносцы, то, что первый долг артиллерии насколько возможно скрывать свое месторасположение, — два урока из тех, что так часто преподносили нам в течение этой [Англо–бурской. — Е. Б.] войны, что даже наш закоснелый консерватизм вряд ли может их отбросить».

Характерно, что наиболее смертоносной в начале войны была артиллерия, а не пу­леметы. Пулеметов было еще слишком мало, и во многих случаях они просто не вво­дились в бой. И в германской, и во французской армиях их имелось по 6 на полк (или 24 на дивизию, в русской — 32).

Уже 24 августа французам и англичанам пришлось спешно отступать. Германские войска прорвались на фронте в 120 км на севере Франции и двигались на Париж. Но… Произойдет «чудо на Марне» — немецкая армия будет разбита, казалось бы, на пороге окончательной победы, 6 сентября начинается общее наступление союзников от Парижа до Вердена.