Всесоюзная и международная популярность Кола Бельды вместе с «этнографическими» картинками журнала «Крокодил» сделали образ чукчи еще более узнаваемым и распространенным. Однако представления об этом народе строились на расхожих стереотипах и, по сути, были неверными. Чукчи, или, как они сами себя называют, луораветланы, — это народ, проживающий на крайнем северо-востоке России. Они никогда не были такими наивными и простодушными, как их рисуют анекдоты, — напротив, они были, пожалуй, самыми воинственными из коренных жителей Сибири, с которыми пришлось встретиться русским землепроходцам. Более 100 лет, с середины XVII века до 70-х годов XVIII века, продолжались кровопролитные столкновения русских отрядов с местным населением, пока наконец «пришельцы» не сменили тактику грубой силы на уговоры и подкупы, благодаря чему в 1778 году был заключен договор о принятии чукчами русского подданства. Впрочем, это не сильно ограничило права свободолюбивого народа — согласно утвержденному в 1822 году «Уставу об управлении инородцев» чукчи сохраняли полную независимость и ясак (налог) платили по желанию. В 1885 году исследователь Чукотки Александр Алексеевич Ресин (1857–1933) писал об этом «не вполне покоренном» (так чукчей характеризовали тогда законы Российской империи) народе следующее: «В сущности же весь крайний северо-восток не знает над собою никакой власти и управляется сам собою» [56, с. 55][1].
Чукчи. Иллюстрация из кн.: Litke F. P. Voyage autour du monde. Paris, 1835–1836.
Неверны и стереотипные представления о быте и занятиях народов Севера, о северной природе. Например, грубые ошибки содержатся в строках песни на стихи Леонида Дербенева:
В чукотской яранге. Иллюстрация из кн.: Litke F. P. Voyage autour du monde.
Во-первых, традиционное жилище чукчей называется не чум, а яранга, и отличается она от чума не только названием, но и своим устройством; во-вторых, рассвет за полярным кругом наступает именно зимой — на Чукотке солнце поднимается над горизонтом в последних числах января, и это означает конец полярной ночи.
Неверно и представление о том, что коренные народы Севера — это оленеводы, живущие в заполярной тундре. Традиционные типы их хозяйства были разными, включали и охоту (таежную — на лося, арктическую — на морского зверя, тундровую — на дикого северного оленя и т. д.), и оседлое рыболовство, и собирательство, а после контакта с земледельческими народами — и сельское хозяйство. Тундровое оленеводство было развито, пожалуй, только у ненцев и оленных чукчей и коряков (есть еще береговые чукчи и коряки — они арктические охотники, как и эскимосы).
Чукотские оленеводы.
Именно ненцы и оленные чукчи ездили на нартах, запряженных оленями (как пел Кола Бельды в песне «Увезу тебя я в тундру»). Жители тайги — эвенки, эвены — имели небольшие стада оленей и ездили на них верхом, а у многих жителей Севера вообще не было оленей, и эти народы вели жизнь пеших охотников и рыболовов.
Глава семьи удэгейских охотников Канчуга. 1971.
