Получается, что с одновременным созданием НАТО и ФРГ из центра конкурирующей с англосаксонским Западом континентально-европейской субцивилизации Германия, сначала западная, а после 1990 года — уже объединенная, постепенно начала превращаться в плацдарм и орудие реализации экспансионистских планов, источником которых мы привыкли считать Вашингтон. В результате расширения НАТО и Европейского союза границы «объединенного Запада» начинают передвигаться на Восток, достигнув, а в некоторых случаях, как с Прибалтикой, и перешагнув рубежи бывшего СССР.
У читателя может сложиться впечатление, что это англосаксы и конкретно американцы во всем виноваты, а Германия вроде бы и ни при чем. Как бы не так! Приведем выдержку из еще одного документа, авторство которого принадлежит ведущему участнику правящей в настоящее время в ФРГ парламентской коалиции — партии ХДС-ХСС. Причем документ этот как бы в насмешку был представлен на суд широкой общественности в мемуарах одного из крупнейших англосаксонских лидеров — М. Тэтчер.
«Единственную возможность предотвратить возврат к нестабильной довоенной системе, где Германия оказывается на границах между Востоком и Западом, дает интеграция центрально- и восточноевропейских соседей Германии в европейскую послевоенную систему и налаживание широкомасштабного сотрудничества с Россией <...>.
Итак, Германия не только «при чем», не только участвует, но и поощряет продвижение НАТО на Восток, замаскированное формулой «широкомасштабного сотрудничества с Россией». А вместе с ним — и активизацию центробежных, дезинтеграционных процессов на постсоветском пространстве, в том числе в Российской Федерации, о чем свидетельствует проект «Ингерманландия», являющийся частью другого, еще более глубокого замысла, отраженного планом «Петля анаконды». Кроме того, Германия «показывает зубы», как бы предостерегая соседей от возможного недовольства такой политикой, и даже угрожает им переходом к хорошо известному им по историческому опыту «традиционному пути стабилизации Европы», то есть войной. И происходит все это уже после объединения этой страны и распада нашей — СССР.
Мы приближаемся к разгадке того, что все-таки произошло с субцивилизационными различиями между англосаксонским Западом и Германией, на которые указывали Шмитт и Саттон. Так что же?
Наиболее простой ответ — они исчезли, ибо Германия после сокрушительного поражения восприняла цивилизационную проектную идею англосаксонского Запада, отказавшись от своей собственной, — одновременно является и наиболее поверхностным. Это отчасти верно для периода холодной войны, когда планы «еврорегионализации» не выходили за рамки теоретических разработок, зарезервированных в «спящем» Совете Европы. Но как только наметились контуры горбачевской «перестройки», эти идеи вместе с самим Советом Европы «проснулись» и приступили к своей подрывной работе. «Будильником» для этого процесса и послужила концепция «устойчивого развития», получившая в свое распоряжение «приводной ремень» в лице «зеленого движения», политизация которого до уровня правительственной партии опережающими темпами развилась именно в Германии.
Таким образом, предложение Печчеи «укрепить связи между Европой и США» реализуется на практике с помощью «устойчивого развития». И означают они не что иное, как диалектический, опять-таки, синтез «морского» либерального и «континентального» имперского начал. Стало быть, Римский клуб задумывался и создавался как объединяющий их интеллектуальный и стратегический штаб, который должен был обеспечить не только приведение западного мира к консенсусу, но и развитие экспансии положенных в основу этого консенсуса идей «устойчивого развития» за пределы географического Запада. Шаг за шагом — в глобальном масштабе.
Какому консенсусу? Либерально-имперскому, какому же еще! Именно это идеологическое наполнение, в котором соединяются морское и континентальное начала, сопровождает западную стратегию на протяжении всего почти 70-летнего периода ее послевоенного осуществления.
Чтобы убедиться в том, что именно так это и было задумано, совершим экскурс в историю некоторых политических процессов, протекавших в западной части побежденной и оккупированной Германии в первые послевоенные месяцы и годы — вплоть до образования Федеративной республики.
