Быть может, наиболее меткой является оценка современника — Мирабо, умного и внимательного наблюдателя: „<...> Они копировали орден иезуитов, но ставили перед собой прямо противоположные цели. Иезуиты хотят приковать людей к жертвенникам суеверия и деспотизма; иллюминаты думали, что применяя те же средства, благоразумие и настойчивость, они будут в состоянии обратить против своих противников преимущества, которые заключаются в отсутствии внешнего ритуала, видимого главы, и таким образом у них в руках будет все для того, чтобы просветить людей и дать им счастье и свободу"»279.
Справедливости ради отметим, что у Мирабо имелись и другие, более однозначные свидетельства о связях с орденом иллюминатов.
«М. Барту, издатель мемуаров одного из идеологов и вождей французской революции Мирабо, обнаружил в 1776 году в его документах „план реформ", близкий к доктрине иллюминатов и воплощенный затем в Декларации прав человека и гражданина. В него включалось отвержение монархического происхождения власти, сохранение естественных и неотчуждаемых прав человека как цели всякого политического союза, ограничение роли религии и т. д.»280
Отметим, таким образом, четыре вещи.
Первое: несмотря на определенное «заступничество» в целом благосклонно относившегося к масонству Мельгунова, этот историк вынужден подтвердить, что о революционной программе ордена говорили не только его противники, но и сторонники.
Второе, на что обратим внимание: признание сходства этой революционной программы с планом преобразований, разработанным французскими революционерами, что было подтверждено биографом одного из их лидеров.
Третье: с 1773 по 1814 годы Римско-Католической Церковью был закрыт орден иезуитов. Совпадение сроков этого запрета с назревавшими во Франции событиями, как и его отмена к установлению Венского миропорядка, может оказаться случайным. Но может таковым и не оказаться, и тогда придется признать рабочей версию не только о причастности ордена иллюминатов к Французской революции, но и вовлечение в подготовку этого события Святого престола.
И четвертое — самое важное: некоторые из разработок ордена иллюминатов, как выясняется, каким-то образом оказались в основе документов, которые спустя полтора столетия передали «эстафетную палочку» новым, уже международным документам, ставшим основополагающими для современного международного права. Например, принятой в 1948 году Всеобщей декларации прав человека.
Стоит напомнить нашему «либеральному интеллигенту» о том, как он и ему подобные «клевали» Сталина за отказ от ее подписания Советским Союзом? А может быть, зададим ему сам собой напрашивающийся вопрос о том, не являются ли эти привычные антисталинские инвективы своеобразной отместкой за отказ нашей страны следовать в русле сговора западных элит, не только англосаксонской, но и западногерманской?
Добавим, что рядом с иллюминатами неизбежно «всплывает» еще один оккультный парамасонский орден — розенкрейцеров, провозгласивших своей миссией «всемирную реформацию человечества» за счет соединения мистики с наукой. Розенкрейцеры стремились развить иллюминатские идеи и техники «совершенствования человека». И поднять, таким образом, их с индивидуального на коллективный уровень, то есть осуществлять манипуляции общественным сознанием.
Формирование ордена происходило не иерархическим, как у иллюминатов, а, если можно так выразиться, сетевым, виртуальным способом. Якобы спонтанная консолидация сторонников осуществлялась вокруг распространявшихся адептами ордена идей, связанных с созданием некоего «универсального знания» — «пансофии, панистории и пандогматики», а также «универсальной организации», возглавляемой институционально оформленной глобальной элитой281.
Случайно ли главные символы ордена розенкрейцеров — роза и мальтийский крест — появились на авансцене грузинской революции 2003 года? Напомним также, что роза к тому же является еще и центральным элементом социал-демократического декора, в том числе официальным символом Социнтерна...
В иллюминатской доктрине, как и в учении розенкрейцеров, причудливо и противоречиво переплелись оккультные, католические, масонские, революционные, военно-коммунистические и другие тенденции. Высокая же степень влияния иллюминатов на политическую жизнь современной Германии подтверждается все тем же Э. Саттоном282. Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться, что такая «гремучая смесь» вполне могла стать основой плана Фаульгабера и западных спецслужб, исполнять которые и подрядился Аденауэр.
