Симпатии автора однозначно находятся на стороне второй проектности, единственно способной соединить разорванную «перестройкой» и разрушением СССР преемственность исторических времен, предотвратив дальнейшую деградацию и цивилизационный распад страны. Советский период является неотъемлемым и важнейшим звеном этой исторической связки. Как убедительно доказывает в своих трудах и публичных выступлениях известный политолог С. Е. Кургинян, интересен он и уникальным опытом успешного немодернизационного развития, сохраняющим перспективное значение для всего человечества.
Теперь мы вправе перейти к заключительной части выводов.
Первое. Экологическая проблематика рассматривалась единственной возможностью для того, чтобы начатый Микояном и продолженный Косыгиным процесс вовлечения советского истеблишмента в будущий «глобальный план» Римского клуба прошел более или менее гладко, не вызвав чрезмерных подозрений численно преобладавших в то время в партийном и государственном руководстве противников конвергенции с Западом. Поэтому именно она первоначально оказалась в центре внимания Римского клуба.
По мере реализации этого этапа «глобального плана» перед клубом стали ставиться новые задачи, предполагавшие радикальную трансформацию существующего миропорядка.
Первым крупным мероприятием, проведенным в рамках этого плана, явилась международная Конференция по трансатлантическому дисбалансу, состоявшаяся в 1967 года в Довиле (Франция).
Основные материалы форума были опубликованы в двух основополагающих трудах — «Между двух веков. Роль Америки в технотронной эре» Бжезинского и «Перед бездной» Печчеи. С проведенного в 1968 года Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в Белладжио (Италия) симпозиума «Долгосрочное прогнозирование и планирование» берет начало патронируемая Римским клубом (и не только им) практика глобального моделирования будущего.
«Пределы роста» — первый доклад Римскому клубу группы Д. Медоуза (1972 г.). Его выход совпал с начальной стадией создания Трехсторонней комиссии, а также ее публичного крыла в лице «Группы семи», что может служить иллюстрацией того, с какой осторожностью и постепенностью экологическая проблематика распространялась на политическую сферу.
Второй доклад М. Месаровича и Э. Пестеля «Человечество на перепутье» (1974 г.) запустил процесс перевода «глобального плана» в практическую плоскость, выдвинув упоминавшуюся «десятирегиональную» модель глобальной организации, смыслом которой становилась фиксация определенной специализации крупных регионов планеты в мировой системе разделения труда. Государства и даже континенты, по сути, подразделялись на промышленные, аграрные и сырьевые. Лидеры навечно должны были оставаться лидерами, аутсайдеры — аутсайдерами. С тех пор управление региональными процессами прочно входит в число главных глобалистских приоритетов.
В третьем докладе Я. Тинбергена (1976 г.) впервые открыто ставится вопрос о «Пересмотре международного порядка». Пятый доклад Э. Ласло «Цели для человечества» (1977 г.) провозгласил так называемую «революцию мировой солидарности», неотъемлемым звеном которой стал курс на подрыв крупных и стабильных государственных образований с помощью перехода от «чернобелого», консервативного течения политических процессов к «цветному», революционному.
В центр шестого доклада Т. де Монбриаля «Энергия: обратный отсчет» (1978 г.) был положен ряд идей состоявшейся в 1972 году, в год выхода «Пределов роста», международной Конференции по окружающей среде (Стокгольм-72). Одной из таких идей, в частности, являлось внедрение международного контроля над природными ресурсами для их «рационального использования». Лицемерное прикрытие этого положения тезисом о «национальном и государственном суверенитете» над ними было вынужденным шагом, учитывающим существовавшую на тот момент геополитическую реальность в лице СССР и мощного «восточного блока».
С тех пор разрушение Советского Союза превратилось в главный императив всей деятельности глобальных институтов, воплощенный в геостратегии США, НАТО и Запада в целом. В появившемся в 1990 году отчете Римского клуба «Первая глобальная революция» (А. Кинг — Б. Шнайдер) впервые был сформулирован тезис о том, что возможный распад СССР позволил бы создать с помощью бывших советских республик единую «Европу от Атлантики до Урала». По сути, именно тогда была сформулирована доктрина «глокализации», составляющая каркас «нового мирового порядка»: разрушение крупных самодостаточных государств с последующей «сборкой» утративших базовую социокультурную и национально-государственную идентичность обломков в новую космополитическую и технократическую «глобальную империю».
