Пробравшись к подругам, Катя присела на свободное место, подняла глаза и тут же встретилась взглядом с Ладышевым. Тот продолжал улыбаться. Смущенно опустив ресницы, она также не удержалась от улыбки. На душе потеплело, стало как-то празднично, захотелось снова оказаться там, на холодном ветру, на студеном воздухе, чтобы продолжить ни к чему не обязывающий, не предназначенный для чужих ушей разговор.
Только и всего. Во всяком случае, она так считала. Боялась себе признаться, что Вадим ее заинтересовал, — И это впервые за последние десять лет. В нем было нечто совершенно отличное от других мужчин. И это «нечто» завораживало все сильнее…
«Господи, снова кошмар приснился!» — раскрыв глаза и обнаружив себя в рейсовом автобусе на Минск, тряхнула головой Проскурина и сбросила остатки сна.
Снаружи по стеклу стекали косые потоки дождевой воды, в салоне же было сухо и даже жарко, особенно ногам. Видимо, она сидела прямо над вентиляционной решеткой, из которой шел горячий воздух.
«Хоть отогрелась, — расстегнула она пуховик. — На автостанции замерзла как цуцик. Не мешало бы еще и разуться».
Изогнувшись, Катя дотянулась до шнурков, расслабила их и по очереди освободила ноги. Стоило завершить эту процедуру, как кровь прилила к вискам, голова закружилась, в затылке появилась тупая боль. Почувствовав тошнотворный ком у горла, она потянула ворот свитера.
«Надо было вчера меньше пить… — Катя снова откинулась к спинке кресла и закрыла глаза. — Сначала белое вино, потом красное, да еще полусладкое. Ведь знаю же, что мне категорически нельзя смешивать напитки! Хорошо хоть до водки дело не дошло…»
Воспоминания о вечеринке резко утратили свой радужный ореол еще рано утром, когда она проснулась от сильнейшей головной боли. Проглотив таблетку, Катя снова забралась под одеяло, закрыла глаза, но сон не возвращался. Наоборот, неожиданно включился мозг и принялся шаг за шагом анализировать вчерашнее поведение. Оценив на трезвую, хотя и больную голову все, что случилось накануне, она пришла в тихий ужас: какой-то приступ безумия!
