Сердар, как в столбняке, застыл на месте, а она пошла дальше… Ты не хотела, и все же оглянулась. Мастер, словно мальчишка, сел на раскаленный песок и снял брезентовый сапог. Потом он начал вытряхивать из него камушек… Он был околдован твоим взглядом и тобой. Камушек так и не вылетел из сапога. Не вылетел потому, что его там не было… И ты это прекрасно поняла и не осудила вконец растерявшегося парня, и даже скупо улыбнулась.
А мастер встряхивал сапог и думал… "Гульджемал! Да, да, это Гульджемал! Новая лаборантка… Значит Эзиз рассказывал о тебе и о Чары… Этого симпатичного и рослого парня с густой шевелюрой, с третьей буровой, я видел один-единственный раз, как раз перед аварией. Утром буровая зафонтанировала, и Чары бросился к заглушке… Чары знал, что рискует, по по-другому он поступить не мог… Потом раздался мощный взрыв, от которого оглохли и люди, и небо…
Говорят, тебя долго не могли оторвать от могилы… Делать было нечего, бережно подняли и увезли в поселок. Ты долго болела. Потом навсегда ушла с третьей буровой… И вот ты здесь! Я знаю, что подходить к тебе — кощунство! Ты не можешь и, видимо, не сможешь забыть Чары… Но ты мне поправилась, и я не знаю, что мне делать?"
Вдоль дороги проплывали знакомые места. Четыре года назад буровая бригада, которой руководил Сердар Ниязов, перебазировалась в Шехитли на освоение Шатлыкского газового месторождения. Большинство членов бригады были молодыми и малоопытными парнями. Да и сам Сердар не считал себя зрелым буровиком, хотя два года трудился с известными мастерами управления. Когда стал руководить бригадой, поначалу растерялся. Новые места, новые люди, незнакомые пласты! Каждый метр бурения был новшеством и большим испытанием. Работали осторожно. В трудные минуты на помощь приходил опытный наставник Эдвин Саркисович Нуриджанов: "Ты не теряйся, Сердар! Уверенность — это удачный выстрел! Пословица "Тише едешь — дальше будешь" — для нас, брат, не всегда подходит. А главное, всегда советуйся с парнями и в накладе не останешься".
Мудрые и доброжелательные слова наставника глубоко запали в душу мастера и подтолкнули еще раз проанализировать отношения в бригаде и организацию труда.
Глядя на огни вышек, напоминающие мачты кораблей, Сердар вспоминал; "Совсем недавно в этой пустыне, кроме трех бригад, не было ни одной мухи… А сейчас? Вырос лес вышек, оборудованы городки, в каждом есть столовая и даже клуб на колесах. Правда, с водой туговато, но пустыня — есть пустыня… Прорубили первую скважину — удачно! Вторую — удачно! И пошла работа…"
Поезд подходил к Ашхабаду.
Бригада Сердара в последнее время проводила разведочные работы на новом участке Йылдызлы, что означает Звездный. Скважина Сердара была надеждой управления, подтверждением прогнозов ученых, заверявших, что в этих местах есть газ. "Видимо, придется выступать. Что ж, по ходу дела увидим…"
Когда к трибуне подошел смуглый парень среднего роста с зеленой папкой в руках, в зале раздался легкий шепоток: "Ниязов… Передовик, новатор, смелый джигит!"
Плотный мужчина, сидевший в последнем ряду, увидев в руках Сердара объемистую папку, забеспокоился и толкнул соседа в бок…
— Вах!.. Да этот парень, ей-богу, проморочит нас не менее двух часов!
— Потише, Джепбар Сахатович. Я уверен, что разговор будет дельным, а зарапортуется — осадим, — сказали рядом.
Джепбар опять пристально посмотрел на Сердара.
— Вах! И как я сразу не узнал… Хотя столько лет прошло… Это же мой бывший сосед. Вот это да!..
Но "шептуны" Сердара не смутили. Он обвел взглядом коллег и начал развязывать тесемки папки.
До сих пор ему ни разу не приходилось выступать на больших собраниях. В зале было много народа, и это подавляло его. Язык словно онемел. Говорить начал невнятно, чувствуя, что уходит от намеченного плана выступления. После очередной реплики из зала он окончательно разволновался, зачем-то приподнял папку.
— Спокойнее, парень! Оставь папку в покое, — выкрикнул кто-то.
Лицо Сердара горело от стыда и беспомощности. "Что это я, как первоклассник, — мастер прокашлялся, и голос его обрел уверенность и силу. Отодвинув папку, стал рассказывать о своей бригаде, о новых методах бурения, которые собирается внедрять на вышке.
— Но не менее важное, — Сердар глубоко вздохнул, — это организация труда, которая невозможна без хорошей дисциплины. Там, где допускается разгильдяйство, бывают аварии, и снижаются темпы работ. Нередко бывает, что из-за оплошности одного буровика страдает весь коллектив, буровая простаивает по месяцу и больше… Правильно говорили выступавшие здесь товарищи: лучше наказать, чем проявить жалость, унижая человека. А наиболее острый наш бич это отсутствие запчастей.
— Конкретнее давай! Это нам и без тебя знакомо…
— Да он, как жокей, пошел на большую ставку, а вот разогнаться никак не может, — добавили рядом.
— Факты давай, поделись опытом! — потребовал все тот же голос.
Сердар откинул назад шевелюру, в нем закипала злость. Говорить стал отрывисто и четко.
