До самого рассвета Игорь не спал, сторожил лестницу. Но больше до наступления утра ничего не произошло.
Когда рассвело, Морозов осторожно спустился вниз.
Следов ночного преступления было немного. Только кровь. В подъезде и на пустыре. Там, где лежала женщина. Тела на этом месте не оказалось.
Игорь перехватил дубинку и поспешно убрался с жуткого пустыря. Прочь, прочь отсюда, от этого зверского кошмара…
Ночь отступила, оставив после себя не только мрачные тени из беспокойных снов, но и вполне реальные жертвы. Зато теперь было ясно наверняка: люди в городе были.
Когда опасный пустырь остался позади, Морозова слегка отпустило. Вернулись усталость и голод. Трамвайные рельсы кончились, в трещинах на асфальте густо росла трава. Местность вокруг все больше напоминала лес. Ветхие дома виднелись там и тут сквозь кустарник и кроны деревьев, но Морозов никак не мог понять, где находится. Может быть, виной всему был шок от пережитого ночью, может быть, переутомление.
Игорь понял, что заблудился. Это звучало смешно. В родном городе, в знакомом районе… Заблудился. Среди деревьев, мощного подлеска, высокой некошеной травы.
И рельсы пропали.
— Трамвай дальше не идет… — прошептал Морозов и сел под дерево. — Чертовщина.
В животе протяжно заурчало.
— Война войной, а обед по расписанию… — пробормотал он и только тут понял, что забыл все припасы там, на третьем этаже. И коньяк, и сухие супы…
В кармане плаща остался только мятый «бомж-пакет». Ни воды, ни супов. Отлично!
Возвращаться назад?
Игорь покачал головой. Нет. Назад ему не хотелось совершенно.
— Приехали.
Он с хрустом разорвал пакет и стал, крупинка по крупинке, есть сухие, обезвоженные макароны. Гадость…
Содержимое вкусовых пакетиков он всухомятку употреблять не решился: высыпал в траву. Черт с ними.
Игорь дожевывал травянистые, безвкусные волокна, когда в траве, как раз там, куда он сыпанул золотистый порошок, зашебуршало. Морозов напрягся, ожидая увидеть змею, но из зелени выглянула острая серая мордочка и глазки-бусинки.
Игорь не ожидал от себя такой молниеносной реакции. Дубинка, казалось, сама прыгнула ему в руку. Удар!
Крыса подскочила, но тут же упала на траву с разбитой головой.
Это получилось рефлекторно. У Морозова не было намерения убивать животное. Он даже не знал, что теперь делать с тельцем зверька…
Но внутри уже что-то сработало само по себе.
Некоторое время Игорь смотрел на тушку. Потом осторожно, двумя пальцами поднял мертвую крысу за хвост.
Нет, он не испытывал брезгливости. Да и вообще от чрезмерного чистоплюйства был избавлен. Но мысль, которая пришла Игорю в голову ему совершенно не понравилась.
Мясо.
Он держал в руках мясо. Добычу. Еду. Именно этой идеей, пусть несознательной, объяснялась быстрая реакция и то, как легко Морозов, прежде никогда не убивавший животных, прибил крысу. Организм сам решал за него, что лучше, а что хуже. Рядом была пища, и инстинкты требовали: бери, ешь!
Для рассудка же эта перспектива была отвратительна. Будь то птица: утка или голубь… Но крыса! С ее мерзким голым хвостом, с ее похожими на человеческие руки лапками. К тому же, некстати вспомнилось, что крысы в средние века были разносчиками чумы.
Игорь осторожно поднес трупик к лицу и втянул воздух. Пахло как в сыром подвале.
А еще — кровью.
И от этого запаха у Морозова во рту непроизвольно собралась слюна.
— Дичаем… — пробормотал он, сглатывая. — Что ж мне ее… сырую? Без соли?
Он вспомнил, что в лавке с висельником видел соль, хоть и слипшуюся в единый ком, но все же… Что ей сделается? Соль она и в Африке соль.
Но это означало — возвращаться. Во-первых, в дурную лавку, где разлагающийся труп смердел на всю округу, во-вторых, через страшный пустырь. Можно было, конечно, в обход…
Игорь оборвал эту мысль.
— Да что я ее, жрать, что ль, собрался?
Он откинул тушку в сторону.
— Шкуру еще надо содрать… — сквозь зубы процедил Морозов, тщательно вытирая руки. — Нечем. Даже ножа нет.
Он вспомнил, что в далекой Финляндии остался в его потрепанной робе классный строительный нож. С широким и острым как бритва лезвием. Плексигласовая рукоятка удобно ложилась в ладонь, даже в воде не тонула! Как-то раз напарник Морозова уронил нож в ливневую канализацию. Нашли легко.
— Да. Жалко.
Игорь высыпал оставшиеся макароны в рот, с натугой захрустел и в очередной раз огляделся.
Деревья… Будто и не в Таллине.
Нет, конечно, столица Эстонии всегда была местом зеленым и экологически чистым — не Марду какой-нибудь и не Кунда, где стоял целлюлозный завод и от вони можно было задохнуться. Но деревья и парки в Таллине были разбиты с эстонской аккуратностью. В них нельзя было заблудиться.
