— Потому что в нём нет клеток-рецепторов. Мне всегда казалось ироничным, что наш мозг, средоточие чувств и мыслей, способный создать в себе модель целого мироздания, а то и не одного… сам по себе — без органов чувств — совершенно бессмысленная масса клеток: слепая, глухая, не ощущающая даже боли. Тем рак мозга и опасен: когда человек ни с того ни с сего падает в обморок, может оказаться, что делать операцию уже поздно.
— М-да, папуля… мне жутко не хватало твоих просветительных монологов. Раньше казалось, что поднять за столом более неаппетитную тему, чем цикл размножения кишечных паразитов, уже невозможно… недооценил. Снова.
— Обращайся.
Вопреки своим словам, Мийол орудовал ложкой довольно бодро. Пока не замер.
— А что, если скомбинировать методы?
— Поясни.
— Ты сам говорил: этот самый рак в мире Сёвы — напасть известная. У нас тоже. Я, кстати, вспомнил: гномам известна группа таких болезней, названия только неудобоваримо длинные…
Он ещё не успел договорить, а Ригар уже качал головой.
— Не взлетит. Не тот возраст, не то состояние организма… всё не то. А скомбинировать методы лечения по-настоящему мы не сможем. Не успеем просто. Воссоздать нужную технику или хотя бы имитировать её при помощи артефакторики… нет. Это работа на многие годы. С хирургией в этом мире дела обстоят ещё и получше, чем в том, алхимические противораковые препараты, как я подозреваю, будут поэффективнее чисто химических. Хитолору сам сказал: он уже сорок лет как со своей болезнью воюет. Поверь: это просто сумасшедший срок! И за этот срок он точно испробовал всё и вся… кроме полноценного вмешательства мастера магии исцеления. На него ему просто не собрать средств: подозреваю, ценники там начинаются от сотни тысяч. А скорее и вовсе от миллиона.
Ригар заранее скривился, залил в себя ещё одну порцию гномовки и припечатал:
— Смирись, сын. Просто смирись… и живи дальше… и прославь школу Безграничного Призыва. Это единственное, что ты… что
То ли искреннее пожелание помогло, то ли остатки ужина сработали не хуже гномовки, но когда Мийол вернулся к себе и лёг — спал глубоко и мирно, как убитый.
А потом (уже после завтрака и прочих утренних дел) старик нашёл своего ученика.
— Пойдём, шкет. Покажу кой-чего. О, и пока идём, поболтаем… серьёзно.
— Хорошо, пойдём.
— Какой сразу послушный стал. Прямо сердце радуется. Эх. Я вот что спросить хочу… ты вообще понимаешь, что такое призыв?
— В каком смысле? Как явление, как магическая школа, как мистический символ?
— В широком смысле. То, что ты худо-бедно осознаёшь смысл символа, мне известно. Так что такое призыв — в твоём понимании?
Мийол хотел было начать отвечать, но захлопнул рот и задумался.
— Не самый простой вопрос, не правда ли? — хмыкнул старик, когда миновали полновесные полминуты молчания. — Вроде как очевидно, но при этом, если призадуматься… уже не очевидно. Призывать можно с влиянием на пространство и без, живое и неживое, можно призывать даже физические явления… а то и вообще какие-нибудь концепции. Ну, наверно. Об этом мы ещё поговорим. Факт в том, что призыв «вообще», он…
— Безграничен? А вернее, ограничен только пониманием мага?
— В точку. Очень много какую магию можно описать именно как призыв чего-то… просто чего-то. Или изгнание чего-то, потому что это две стороны одной ладони: изгнание — тоже призыв, просто не сюда, а отсюда. Призыв с обратным знаком.
— Кажется, я… понимаю.
— Надеюсь, что так. Только не вздумай внезапно вообразить, будто
— Я тоже хочу. И… пока, насколько я могу понять, призыв — это двуединый… процесс. Мы что-то направляем вовне, хотя бы просто сигнал… а получаем извне — желаемое. Это наилучшее описание «призыва вообще», какое я могу сформулировать сейчас.
