Михаэль Шумахер – номер один полностью

«Он, возможно, не хотел, чтобы все так получилось, но он поддержал их. Вероятно, это было выражением лояльности по отношению к Россу и Жану. Год оказался просто блестящим для нас, но в то же время мы все еще не были уверены в успехе. Сам замысел казался логичным. Но реализация была ужасной, я понимаю это, когда ставлю себя на место Рубенса».

Пресс-конференция после подиума была очень странной. Затем, вернувшись в моторхоум, Михаэль и Рубенс сели поговорить с Жаном. Если вы спросите об этой истории Михаэля сейчас, он скажет, что да, нехорошо получилось, но ради команды приходится делать и такое. В «Тур де Франс» все точно так же поддерживают того, кто борется за титул.

На следующей гонке в Монако, где Шумахера освистывали всякий раз, когда немец появлялся на трассе, Тодт начал выражать некоторое раскаяние по поводу случившегося. Поклонники со всего мира осыпали Ferrari жалобами, и Тодт наконец-то уловил суть. «Мнение наших фанатов очень важно для нас, потому что они – это сердце Ferrari. Я принимаю мнение тиффози, но не людей из паддока, потому что они никогда не будут искренними».

Тодт всегда считал, что успех Ferrari – самое главное. В то же время команда рьяно защищала свой имидж и громила всех, кто этому имиджу вредил, особенно итальянскую прессу. Годы спустя, оглядываясь на инцидент в Австрии в 2001 году, Тодт признал, что совершил ошибку. «Клевета – вполне ожидаемое явление. Однако я был удивлен реакции. Очевидно, я допустил ошибку. Но у меня есть собственное мнение по этому поводу. Я не могу сказать, что мы все сделали правильно, но реакция была совершенно неадекватной».

Данный эпизод придал негативный оттенок пятилетнему периоду, который при других обстоятельствах стал бы ошеломляющей демонстрацией полного превосходства Ferrari и Шумахера над соперниками. Если признать, что высшая цель гонщика и гоночной команды – это достичь совершенства, то в Ferrari его достигли и сохраняли на протяжении беспрецедентного периода времени. Учитывая обстоятельства и вовлеченных в события персонажей, вряд ли этот подвиг когда-либо будет повторен. Но команда утратила чувство меры.

Эдди Ирвайн, который был партнером Шумахера в то время, когда Ferrari еще не поднялась, считает, что успех команды – естественное явление, но им не стоило так «зарываться».

«Я не люблю говорить об этом, потому что я большой поклонник Ferrari, но эта команда во многом напоминает мне Америку с Бушем и Чейни во главе. «Или по-нашему, или вообще никак». Я понимаю, что иногда они правы, но они большие парни и должны вести себя этично.

Когда вы на вершине, поведение имеет огромное значение. Если вы только начали подниматься, если бедны, то пытаетесь разбогатеть любыми путями. Но когда вы стали богатыми, нельзя пачкать руки. Так устроен мир. То же самое и с Ferrari. Мы испробовали все, делали не самые приятные вещи, чтобы обойти Хаккинена [и McLaren в 1998 и 1999 годах]. Но у нас не было другого выбора. Наша машина уступала им полторы секунды, как еще, черт побери, выиграть титул? И знаете что? Нам это прощалось. Потому что мы делали все возможное, борясь за победу. Это справедливо.

Но если ваша машина гораздо быстрее остальных и вы начинаете… [Умолкает.] Все думают: «Да вы просто смеетесь над нами». Здесь они явно перешли грань. Такое часто случается – в политике, в бизнесе, там, где в погоне за совершенством люди забывают быть людьми».