По возвращении в Петербург работа над оперой продолжалась с тем же увлечением. Уже ранней весной 1836 года состоялись две репетиции первого действия оперы в домах кн. Б. Н. Юсупова и Мих. Ю. Виельгорского. 8 апреля того же года Глинка представил партитуру ее в дирекцию императорских театров с просьбой, «буде окажется достойною принять на здешний театр». Директор театров А. М. Гедеонов согласился, однако, на это лишь после того, как Глинка обязался подпиской не требовать за нее денежного вознаграждения. Кроме того, оперу переименовали из «Ивана Сусанина» в «Жизнь за царя». Под таким названием она шла на сцене до 1917 года, а в 1939 году, при первом возобновлении на советской сцене, ей было возвращено ее подлинное название.
Вскоре начались репетиции. Их вел сам «директор музыки Петербургских театров» композитор К. А. Кавос. Автор одноименной оперы, он признал художественное превосходство музыки Глинки над собственной и исключил свою оперу из репертуара театра. Деятельное участие в подготовке принимал и сам Глинка. Новую оперу решено было дать в день открытия зала Большого театра после ремонта. Стук молотков, «околачивавших ложи», заглушал голоса певцов во время «проб» на сцене. Петербург, интерес которого подогревали журнальные и газетные статьи, с нетерпением ожидал первого представления оперы.
Оно состоялось 27 ноября 1836 года. Перед зрителями, переполнившими зал, одно за другим следовали действия оперы: в приволжском селе Домнино хор крестьян пел о земле родной и слышались мудрые слова старика Сусанина о нависшей над ней страшной угрозе; на балу у польского короля звучали хвастливые речи шляхтичей; в небогатой избе Сусанина пел свою песню его приемыш Ваня, и в веселье приготовлений к свадьбе Антониды и Собинина вторгались чужеземцы, уведшие Сусанина, бесстрашно ушедшего на верную смерть для спасения Руси; под вой зимней бури в лесной завьюженной чаще мужественно погибал он, заведя врага туда, «куда и серый волк не забегал». Сверкающей радостью народной победы наполнил театр ликующий хор «Славься» в эпилоге на Красной площади в Москве. Печальным облаком затуманило ее свет оплакивание памяти Сусанина его родными... И опять с новой силой, под колокольный звон, хор и оркестр слились в величавом и мощном прославлении родной земли!
С замечательной выразительностью и драматизмом пел партию Ивана Сусанина О. А. Петров. Трогательной в своей неподдельной искренности была в партии Вани А. Я. Воробьева; бархатный тембр ее контральто придавал особенную красоту песне «Как мать убили» и трио «Ах, не мне, бедному».
«Музыка оперы и пение Петрова и Воробьевой не раз трогали меня до слез»,— записал в дневнике художник А. Н. Мокрицкий.
«Публика приняла мою оперу с необыкновенным энтузиазмом, актеры выходили из себя от рвения... Надобно отдать справедливость Гедеонову, что он обставил оперу с необыкновенным вкусом и роскошью»,— писал Глинка матери на следующий день после премьеры.
