– Последняя песня. Это грустная баллада. Называется: «Я ждала!»
Музыканты хорошо отработали. Почти так же, как те, что играли для Хелависы. Почти.
Песня закончилась, и я услышал, как за тем столом, где сидели мажоры всхлипывает девушка. Расплакалась…
И тут же крик:
– Эй, лабухи, вы ох…ли, что ли?! Эй, ты, как там тебя! Девка! Пошла нах…й с такими песнями! Твист давай! Танцевать желаем! Развела здесь покойницкую!
Народ недовольно загудел, Ольга медленно сняла с себя электрогитару, что-то сказала музыкантам, те захлопали в ладоши. И зал весь захлопал, провожая Ольгу к нашему столику.
Я следил за своей подругой, а краем глаза видел, как от столика через один от нашего поднялся худощавый человек (лица я его не видел) и пошел к длинному банкетному столу, где сидела компания молодняка. Что он им сказал, я не слышал, только тот мажор, что орал Ольге матом поднялся и толкнул мужчину в лицо ладонью. Тот отшатнулся, едва удержался на ногах, схватил со стола бутылку и разбил ее о голову парня. Парень зашатался, облившись кровью (голова всегда сильно кровит даже от самых ничтожных ран), и упал на стул. Сосед мажора, крепкий, плечистый парень в импортном свитере вскочил и красивым апперкотом послал худого мужчину в нокаут – мужчину аж в воздух подбросило, меня даже передернуло – мог и челюсть сломать! А может и сломал!
Мужчины, что сидели за столиком нокаутированного мужчины повскакивали с мест и ринулись в драку, желая отомстить за своего приятеля. Двое сразу же полегли – похоже, что парень был очень даже не прост. Спортсмен, точно!
Третий снова взялся за оружие пролетариата – бутылку, но и ему не повезло. И он отправился в нокаут. И тут вмешался кто-то еще, со стороны – могучий мужчина в возрасте, он танком попер на парня, схватил его в охапку и подняв, грохнул им о стол!
И началось…молодняк из-за стола повскакивал, их было человек десять, на мужчину посыпались удары, он заревел:
– Наших бьют! – и к нему присоединились еще несколько человек. Теперь – весь зал представлял собой поле битвы. Летали стулья, бутылки, тарелки и все предметы, которые только можно было отделить от пола и отправить в полет. То есть – практически все возможные предметы, до которых можно дотянуться. Я увидел даже как мелькнул в воздухе бюст Ленина, обрушиваясь на одного из бойцов, который естественно не выдержал соприкосновения с классиком коммунизма и полег, как озимые.
Я не вмешивался. Пусть себе актерская тусовка развлекается, я-то тут причем? Вмешиваться в разборку детей в песочнице – это себя не уважать.
Но тут же мою снисходительность сдуло как осенним ветром – прилетевшая бутылка едва не попала в голову Ольге – я успел вынуть снаряд из воздуха прямо перед лицом будущей звезды советской эстрады. Проследив взглядом траекторию полета, без труда определил, что бутылка прилетела со стороны мажорской компании – то ли случайно, то ли под шумок решили таким образом выразить свое неудовлетворение репертуаром звезды. В любом случае – этого не стоило делать. Говорят же – не буди Лихо, пока оно тихо.
Я тихо зарычал и пошел вперед, выдвигаясь клином, как псы-рыцари. И неважно, что в этом клине был только один рыцарь – им хватит и одного.
Дерущиеся разлетались, как кегли. Первым я срубил того ловкого парня, что завалил тощего мужика и всех остальных. Он пытался изобразить что-то вроде бокса, но тут же получил ногой в пах и коленом в нос (тот хрустнул). Потом я добрался до придурка, обматерившего Ольгу. Похоже, что я сломал ему пару ребер, и возможно – правую руку. Дальше уже мочил тех, кто пытался меня завалить – не разбираясь, кто это такие и откуда пришли. Нападаешь – получи! Хватаешь за руки – получи! Замахнулся – рукой, или бутылкой – получи! Мне все равно, чем ты замахиваешься!
