— Разделяться нам сейчас нельзя, — тихо сказал я. — Покидать это место сейчас, наверное, тоже будет неблагоразумно: в городе опасно, а здесь надежный забор по периметру, несколько путей к отступлению, запас воды и еды, свет, огонь, инструменты и машины. С высоты просматривается почти весь пустырь, граница города и частный сектор — любую опасность мы обнаружим издалека, особенно если выставим пост на крыше. Есть вероятность, что за своими автомобилями сюда наведаются нормальные люди — такие, как мы. — Я начал загибать пальцы. — Может быть, кто-то заедет на заправку. А Карп… Да, он немного странный, но о происходящем ему известно больше нашего. И он любит поговорить, так что рано или поздно он всё выболтает.
Меня внимательно слушали. Никто не перебивал, не пытался спорить, и даже Димка казался вполне серьезным.
— Я предлагаю задержаться здесь. Хотя бы на один день. Нам необходимо отдохнуть и подготовиться. А завтра утром на двух или трех автомобилях мы отправимся в город: попытаемся найти оружие, навестим, если будет такая возможность, наших близких, разведаем обстановку. И часа за три до сумерек вернемся сюда — потому что здесь пока тихо. Потому что здесь забор и сторож, машины, огонь и свет… Или вы считаете, что есть место лучше этого?
Я пожал плечами и умолк, не зная, что еще сказать.
Димка ухмыльнулся. Я понял, что сейчас он опять что-нибудь сморозит, и отвернулся, не желая слушать его глупости и насмешки.
— Выбираем нового лидера! — прокричал Димка, беззвучно хлопая в ладоши. — Кого устраивает программа? Голосуем за Брюса! Борис — наш кандидат! Выбирай сердцем! Голосуй или проиграешь!
Он поднял руку, пальцами в низкий потолок уперевшись:
— Ну, кто со мной?
Оля, сдержанно улыбалась, качнула ладошкой:
— Я — «за».
Её тут же поддержала Таня. А потом и Катя подняла руку — вот это оказалось для меня сюрпризом. Один Минтай сидел, насупившись, на кровати — серьезный солидный мужчина в окружении заигравшихся недоумков.
Тихо и незаметно вернулся Карп: открыл дверь и остановился в темном тамбуре, удивленно нас разглядывая, — он будто забыл о нашем существовании, пока обходил свои владения. Большой черный кот прошмыгнул у него под ногами, отряхнул лапы на круглом половичке, вскочил на койку и, громко замурлыкав, свернулся у Кати на коленях. Она бездумно погладила его.
— Вы кто? — хрипло спросил Карп. Он подался вперед, и я увидел, как его лицо страшным образом изменяется — тянется, будто маска из сырого теста. У меня дыхание перехватило — только поэтому я не закричал. А потом Карп шагнул в комнатушку, и стало ясно, что с лицом у него всё в порядке, что это просто падающий из окошка свет лег на него полосой, а то, что я принял за отъехавшую челюсть, на самом деле петля серого шарфа.
— Мы за машиной своей пришли, — сказал Димка. — Помните? А еще мы Эдика встретили, и он просил нас его «эксплорер» забрать. Сказал, что ключи на стенде.
— Эдик? — Карп непонимающе смотрел на Димку, хмурился. — Забрать?
Утыканный гвоздиками фанерный стенд стоял на полу возле крутящегося кресла охранника. Ключей здесь было немного. А самая увесистая связка висела на крючке, рядом с которым была наклеена вырезанная из пенопласта литера «Э». Нетрудно было догадаться, что она обозначает. Но ключей от «эксплорера» в этой связке могло и не быть — Димка блефовал.
— Эдику не нужна машина, — равнодушно сказал Карп, стягивая с головы мятую кепку, бросая её на кровать. — Он уже с ней.
С охранником явно что-то было не так. Речь его стала невнятной, голос изменился, осип. Карп заметно дрожал, стирал с горящего лица обильную испарину, хлюпал носом. Чувствовалось, что он неуверен в себе и растерян — он словно бы не мог решить, куда ему пойти, что сделать.
— Налить вам чаю? — спросила Оля.
— Чаю? — Карп не сразу отыскал взглядом девушку. — Да, наверное.
Он прошел на свое место, задевая нас, оставляя на полу грязные следы. Хрипло выдохнув, упал в кресло и долго сидел, тупо уставившись в окно, ни на что не реагируя. Только когда Оля поставила перед ним парящую кружку, он вздрогнул, повернул голову и слабо улыбнулся.
— Спасибо.
— Не за что. — Она легко коснулась его ладони и тут же одернула руку, воскликнула:
— Да у вас жар!
— Что? — Он опять на нее посмотрел. — Нет, ничего, мне уже лучше. Я посижу, отдохну немного. А вы делайте, что хотите.
— Он весь горит, — тихо сказала Оля, повернувшись к нам. — Может, ему каких-нибудь таблеток дать? В машинах же есть аптечки…
Странно, что мы тогда не придали особого значения болезни охранника, не заподозрили неладное. Возможно, мы просто очень устали и нам не хотелось думать о плохом.
Впрочем, в тот день мы еще не знали, как начинается обращение.
