Наверное, кому-то Фиштаун кажется опасным городом. Но только не Геркулесу, побывавшему на десятках миров. Фиштаун — просто рай, если сравнивать его с Городом Черепов, что на Мёртвой Планете, или с Поселением № 3 на Планете Тюрем…
Улица поворачивает. Геркулес поворачивает вместе с ней. Он рассматривает вывески, подсвеченные красными круглыми фонарями. Он ищет ту, о которой недавно рассказывал капитан, и о которой так часто вспоминали боевые товарищи — вольные наёмники с «Чёрного варяга».
Теперь Геркулес идёт медленней. Он больше не улыбается, он сосредоточен. Вывесок много, и он боится пропустить нужную. Потому неподвижного человека, сидящего посреди дороги, он замечает не сразу.
Геркулес нагибается и жёсткими пальцами выворачивает из мостовой булыжник. Камень большой — но он весь прячется в кулаке наёмника.
Геркулес замечает, что на коленях сидящего человека лежит «Шершень» — плазменный карабин, пятьдесят лет назад разработанный оружейниками Высочайшей Унии. Геркулес видит, что сидящий человек стар и немощен. Геркулес уверен, что булыжник в его руке более смертоносен, чем карабин в руках старика — и потому без опаски идёт вперёд.
— Готов поспорить, я знаю, что ищет здесь герой-одиночка, — голос старика скрипит и дребезжит, словно поношенный корабельный корпус при запуске маршевых двигателей.
Геркулес останавливается и молчит. Пять шагов отделяют его от старика. Стены домов нависают над ними. За прямоугольниками окон — чёрными и светлыми — идёт другая жизнь. Отзвуки её слышны и здесь: вздохи, стоны, крики, смех. Лёгкий ветер покачивает шары светильников — и лёгкие тени шевелятся в такт их движениям, в такт звукам, доносящимся из-за окон.
— Заведение мамаши Ти… — Высохший старик гладит ствол «Шершня», искоса смотрит на молодого могучего красавца. — «Тугой бутон розы». Ты ведь туда направляешься?
— Да, — отвечает Геркулес. — Где оно?
— За моей спиной. И чтобы попасть туда, тебе придётся пройти мимо меня.
Старик видит, как меняется лицо Геркулеса, видит, как вздуваются мощные мышцы, — и смеётся, и машет рукой:
— Нет, я не собираюсь вставать у тебя на пути, и тебе не нужно убивать меня, чтобы пройти дальше. Мой карабин — не для таких как ты. Он для тех, что прячутся в тени и поджидают одиноких путников. Ты ведь сталкивался с ними сегодня, ты проходил сквозь них — я слышал их крики. Не опасайся меня, не считай своим врагом. Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня, прежде чем переступишь порог «Бутона розы». Я хочу предупредить тебя о великой опасности, что поджидает тебя там.
Теперь смеётся Геркулес. Старик серьёзно на него смотрит, вздыхает и продолжает:
— Знаешь ли ты, чем заведение мамаши Ти отличается от прочих подобных заведений, каких много на этой улице? — Он мгновение ждёт ответа, а потом кивает, и сам отвечает на свой вопрос:
— Конечно, знаешь. Иначе ты был бы сейчас в одном из домов, мимо которых прошёл, следуя сюда… А слышал ли ты о Тартусе Зольде? В разных мирах у него были разные прозвища, но чаще всего его называли Космическим Ухарем. Ему было двадцать лет, когда он исхитрился и уничтожил флагманский корабль Золотой Эскадры. В двадцать два года он отбил у повстанцев «Эрика Великолепного» и стал его капитаном. В двадцать три — покорил планету эль-гунов. В двадцать четыре — раскрыл заговор некроианцев и был награждён Орденом Чести первой степени…
Старик перечисляет заслуги героя, и глаза его делаются мутными.
— Я слышал об Ухаре, — говорит Геркулес.
Взгляд старика тут же проясняется.
— Тартусу было двадцать шесть лет, когда он впервые посетил «Тугой бутон розы». Больше об Ухаре никто ничего не слышал.
— Он пропал? — спрашивает Геркулес.
— Он пропал, — соглашается старик. — В «Бутоне розы» ему встретилась девушка, не похожая на остальных. И он лишился того, что делает мужчину — мужчиной.
Геркулес вздрагивает, невольно опускает глаза. И старик смеётся:
— Ты опять неправильно меня понял! У Тартуса всё осталось на месте. Только внутри будто сдвинулось что-то. Он перестал был Ухарем. Его уже не тянуло к приключениям, и кровь не вскипала при виде врагов и опасности. Он размяк. Его мысли были прикованы к той девушке, он хотел быть с ней рядом — а всё остальное потеряло всякий смысл. Великая сила влекла его к ней. Необоримая первобытная сила, что всегда находилась внутри его — но спала до поры до времени. Эта сила есть в каждом — в тебе тоже. И она может проснуться, когда ты войдёшь в заведение мамаши Ти.
— Он вернулся к ней? — спрашивает Геркулес и отбрасывает ненужный камень.
— Конечно, вернулся. Космические миры и бездны, межзвёздные путешествия и приключения он променял на прозябание в захудалом мирке — рядом с ней.
— Я слышал похожие истории, — говорит Геркулес. — Одна была про сержанта Жака со «Святой Фелевины», другая — про Фила — Бешеного Буйвола. Многих эти байки пугают. Но не меня. Нет такой силы, что могла бы отбить у меня тягу к приключениям. Нет ничего, что отвратило бы меня от вольной жизни.
Сказав так, Геркулес проходит мимо старика, сидящего посреди улицы на рассохшемся стуле.
