Михаил Архангел и его бесплотные силы — не только служители Бога, но и хранители людей от происков тёмных сил. Князь Михаил Тверской был наречён в честь Архангела Михаила и считал его своим небесным покровителем. Освящение тверского собора именно в день его именин символизировало единение духовной и светской власти. Примечательно, что многие события в истории Твери будут приурочены к 8 ноября. В 1295 году именно в этот день князь Михаил Ярославич обвенчается в соборе с Анной Кашинской (22, 83). В 1302 году Михаил назначит на этот день постриги своего старшего сына Дмитрия (22, 85). Потомки Михаила сохранят эту традицию. Правнук святого князя Борис Михайлович Тверской именно в этот день в 1385 году обвенчается в соборе с дочерью смоленского князя Святослава Ивановича (18, 85). В этот день епископ Арсений Тверской освятит церковь Михаила Архангела на Городце (22, 143).
В год освящения Спасо-Преображенского собора князю Михаилу было 19 лет. Единственный представитель тверской династии, он ещё не был женат и не имел детей. В случае его кончины Тверь, скорее всего, была бы инкорпорирована в состав великого княжения Владимирского. Эти тревожные перспективы заставляли тверичей с особой силой молить Бога о здравии и благополучии их юного князя. И Михаил, конечно, знал настроение своих подданных. Он чувствовал себя ответственным за судьбу своих людей, призванным к выполнению какой-то особой провиденциальной миссии.
Выстраданный всем народом белокаменный тверской собор стал их общей надеждой на снискание милости Божьей, символом тверского патриотизма. Два века спустя тверской купец Афанасий Никитин отправится в своё многотрудное путешествие «от Спаса святаго златоверхаго и сь его милостию» (8, 444).
Прослеживая историю строительства собора, тверской летописец отметил и его украшение: «В лето 6800 (1292) иконописци подписаша на Тфери церковь камену Святого Спаса» (22, 82).
Завершённый в 1290 году, тверской собор два года простоял без росписей. Спешка в этом деле была недопустима. Собор должен был полностью просохнуть и принять надлежащую осадку. Однако и медлить не следовало. В воздухе пахло новой большой войной между княжескими коалициями, возглавляемыми двумя родными братьями — Дмитрием и Андреем Ярославичами. Ясно было, что в княжескую распрю вновь будут втянуты татары и это станет бедствием для всей Руси.
Война эта — упомянутая выше
Как выглядит тверское храмоздательство на общем фоне каменного строительства в Северо-Восточной Руси во второй половине XIII столетия? Было ли оно чем-то из ряда вон выходящим — или, напротив, заурядным явлением? Ответ на этот вопрос следует искать главным образом в летописях. Рассмотрим их данные в обобщённом виде.
В эпоху расцвета владимирской государственности (вторая половина XII — первая треть XIII века) строительство белокаменных храмов было довольно обычным делом. Исследователи выделяют три основных типа каменных храмов домонгольского периода:
Развитию художественного образа памятников способствовал приезд мастеров из Северной Италии и Германии в период правления Андрея Боголюбского (65, 50). Одновременно идёт развитие местной строительной традиции. В эпоху Всеволода Большое Гнездо и его сыновей русские мастера уже были способны самостоятельно выполнить любой заказ своих патронов. Свидетельством этого расцвета могут служить Дмитровский собор во Владимире и удивительный по обилию и тонкости резного декора Георгиевский собор в Юрьеве Польском, перестроенный князем Святославом Всеволодовичем в 1231—1234 годах, перед самым нашествием монголов.
