История этого княжества позволяла определять его принадлежность двумя взаимоисключающими рассуждениями. Согласно первому, Переяславль всегда был частью великого княжения Владимирского и прежние князья Переяславские (Ярослав Всеволодович, Ярослав Ярославич, Александр Ярославич Невский, Дмитрий Александрович Переяславский) владели им в качестве великих князей Владимирских. При таком подходе Иван Дмитриевич должен был безропотно отдать Переяславль дяде (Андрею Городецкому) и отправиться в какой-нибудь дальний угол великого княжества Владимирского в качестве наместника Андрея. Согласно второму суждению, Переяславское княжество уже давно (во всяком случае — при Дмитрии Переяславском) превратилось в вотчинное княжение местной династии, а Иван Дмитриевич как единственный наследник своего отца имел все права на местный стол. Понятно, что Иван придерживался второй теории и готов был сражаться за свои наследственные права.
Вопрос о статусе Переяславля приобретал особую остроту в связи с преклонным возрастом Андрея Городецкого и его желанием обеспечить будущность сыну Михаилу. Князь хорошо понимал, что после его кончины вспыхнет война между его сыном и Даниилом Московским — младшим из сыновей Александра Невского. В этой ситуации обладание Переяславлем фактически предрешало судьбу великого княжения Владимирского.
Андрей Городецкий не стал ждать, пока его враги объединятся и соберутся с силами, и первым начал новый виток усобицы. Решения владимирского съезда или же не устраивали его, или же не выполнялись участниками московско-тверской коалиции. Ордынское вмешательство в ближайшее время не ожидалось по причине большой войны Тохты с Ногаем. Теперь на Руси всё решали военная сила и хитрость самих князей.
«Того же лета (6805/1297) князь великии Андреи събрав рати многы и хоте ити на Переяславль, такоже и къ Москве и ко Тфери, и не даша ему князь Данило Московский да брат его князь Михаиле Тферскыи, събраша бо противу рати многы князь Михаиле и Данила, и пришедше сташа близ Юрьева (Польского. —
Прежде всего, отметим некоторую неопределённость выражения «приказал блюсти свою отчину Переяславль». Судя по всему, эта формула позаимствована из духовной грамоты князя Ивана Дмитриевича, которую он написал, отправляясь в Орду. Там, в духовной, смысл этой формулы раскрывался подробно. Известно, что княжеские духовные грамоты неоднократно переписывались и всякий раз заверялись многочисленными свидетелями. Это были документы публичные, известные всякому заинтересованному лицу. Соответственно и временная (на период пребывания князя Ивана в Орде) передача управления Переяславским княжеством Михаилу Тверскому стала актом общеизвестным.
В летописи рассказ о «стоянии близ Юрьева» помещён после известия о владимирском съезде. Однако отсутствие в обоих известиях точных дат позволяет предположить, что сначала была война, а уж потом — примирительный княжеский съезд во Владимире. Такой порядок событий выглядит более естественным. Но как бы там ни было, роль «блюстителя» в отражении похода Андрея Городецкого на Переяславль, по-видимому, сыграл всё же не Михаил Тверской (которому поручил это, отправляясь в Орду, Иван Переяславский), а Даниил Московский. На это указал и летописец, поставив имя Даниила впереди имени Михаила Тверского. За это же говорят и простые наблюдения над картой. Действительно, расстояние от Москвы до Юрьева по дороге через Переяславль — а другой дороги тогда не существовало — составляет около 200 километров. Расстояние от Твери до Юрьева — по Волге, Нерли Волжской и через Переяславль — около 300 километров.
В изложении летописца замысел Андрея Городецкого состоял в том, чтобы бить врагов по одному, то есть сначала овладеть Переяславлем, потом двинуться к Москве и далее — к Твери.
Однако из того же летописного рассказа следует, что безопасность Переяславля обеспечивала не только местная дружина, но и московские войска. Вероятно, Даниил имел предварительные сведения о намерениях своего старшего брата. Московские полки загодя двинулись навстречу великому князю.
Заметим, что в этом походе никто не хотел воевать всерьёз. Да и не только в этом... Во всех военных движениях той поры много уже непонятной нам символики и ритуала. Князь должен был время от времени показывать свою воинственность. Иначе его просто переставали уважать. А дружина, не получая желанных трофеев или хотя бы обязательных в каждом походе «подъёмных», просто разбегалась от миротворца к его более воинственным сородичам...
