– Да бред какой-то… На своей родине недоиграли, решили доиграть на родине исторической.
– Смотри, Сашуль, осторожно! Тут у нас нынче наших российских отморозков как семечек в арбузе. Что-то я за тебя начинаю волноваться… вечером позвоню…
– Не знаю, как вас… вы не представились… но дело не в этом… Я вообще хорошо вижу… Видите, хожу без очков? Да-да, я вижу, сколько зрителей на моих концертах. И считать умею. Паша с билетов налоги не платит. Мы все это знаем.
– Это он может в России представляться как импресарио, а для здешних властей просто жулик. Если я прерву гастроли и улечу, зрители устроят скандал. Дойдёт до налоговой. И всё, что он накосячил, тут же проявится. Всем не поздоровится! Зачем вам проблемы? Вы, как и я, здесь не свои. Разве не разумнее со мною завтра расплатиться, как договаривались, – и разбежаться по-хорошему? При таких сборах на всех хватит. Кроме налоговой. Вместо налоговой вы и будете!
– Это всё халоймес! – живя в Израиле, он, конечно, должен был похвастать знанием хоть каких-то еврейских слов. – Значит, так, шмаровоз совдеповский, слушай сюда! Ты не в Союзе, – он сразу начал мне тыкать. – Как кубатурил, так и будешь… И не вздумай соскочить! А за то, что сейчас настрекотал и Пашуню нашего опустил, не получишь ни шекеля, ни косаря, ни хруста! Пашуха, сегодня же приставь к этой тявкуше ещё одного вертухая! На случай… Вдруг у овцы купол снесёт – решит нас кинуть. – Сморчок снова обратился ко мне. – У тебя, слыхал, герлуха местная завелась?
