Паша уже давно пытался освоить бандитскую феню. Я его понимал: язык уголовников в то время нередко срабатывает как оберег.Кафе оказалось на окраине Тель-Авива. Прямо напротив широкоформатной городской мусорной свалки. Окраины всех городов мира похожи: захолустье Петербурга и Москвы мало чем отличаются от пригородных аппендицитов Тель-Авива или Нью-Йорка… Мусор и грязь интернациональны. И везде среди мусора и грязи живут люди и им тоже хочется иметь свои кафе, в которых удобно встречаться, беседовать, спорить, ссориться, драться… а порой и пострелять! Тем более в таких кафе, где у нас была забита стрелка. Потом и закопать есть где – только через улицу перейти.Именно такие мысли вертелись в моей голове, когда мы с Машей подошли к кафе по адресу, указанному в визитке. Мусорная свалка походила на декорацию к голливудскому боевику, в котором линчуют жертв после базара в ближайшей дыре-забегаловке.Мы специально запоздали на стрелку с Хлястиком и Коржиком. Я даже успел подумать, что где-нибудь когда-нибудь в концерте непременно расскажу, что у меня в жизни была стрелка с Хлястиком и Коржиком – начинающими отморозками, готовыми стать законченными!– Ты чё это, браток, ждать заставляешь? – первым выдал предъяву, естественно, Хлястик. – Да ещё чувырлу свою притащил?
Ситуация выглядела трагикомично. А когда смешно, тогда не страшно:– Во-первых, не чувырла, а Маша! Во-вторых, тема – от неё. Она поднимала саратовские конкурсы «Мисс Нога», «Мисс Грудь», «Мисс Компромисс»…
Маша по-деловому протянула руку Хлястику:– Маша.
Хлястик впервые за время нашего знакомства смутился.– Витёк.
– А чё такой конкурс реально «Мисс Грудь»? – неподдельно восхитился Коржик.
Мне надо было срочно воспользоваться их растерянностью.– Так, значит, ты Витёк, а я думал Хлястик.
Хлястик нахмурился:– Откуда знаешь?
Я не должен был подводить салаг-топтыгиных:– Не всё ли равно… Мы тему обсуждать собрались или нет?
Я на своём корявом, но убедительном для официантов английском подозвал барменшу. Барменшей, естественно, была Ната, что означало: бояться нам с Машей нечего, поляна под контролем.Заказали, как в фильмах во время разборки, виски с содовой. В одном из фильмов я играл бандита. Должен сказать, что в кино всё выглядит значительно изящней. В жизни – куда прозаичнее и пародийнее. Будто жизнь – пародия на кино. Я хотел начать разговор, но Хлястик меня оборвал:– Повторяю вопрос: кто моё погоняло слил?
– А чего только про себя? Чего про Коржика не спрашиваешь?
