— Нет. По инструкции, если агент пришел на точку, а его не забрали, это значит, что кто-то раскрыт. Он туда больше не приходит. Становится свободным агентом. Может делать, что хочет. Собрать нас снова сможет Командир. Если найдет. Сейчас это сделать должны мы. Кстати, он тоже будет искать, скорее всего.
— Расскажи процесс получения задания.
— Если задание появилось, то он сообщает об этом Михалычу. Как? Посредством закрытой мобильной связи, я думаю. Тот номер телефона и есть связь. Аппарата ты не нашел, как и полный номер. Скорее всего, телефон Михалыч уничтожил. Командир отправляет информацию, она не доходит. Он понимает, что с Михалычем связаться не смог и обрывает связь.
— Командир понимает, что группа раскрыта?
— Да, скорее всего, так. А на самом деле, нет. Но он об этом не знает. И собрать нас так, как это было в первый раз, не получится. Потому что никто из нас в розыске, похоже, не значится. А свободного агента найти очень не просто.
— Еще вопрос. Откуда тебя и Михалыча забирал Кондор?
— С места, где раньше был ангар.
— Всегда?
— Всегда.
— Теперь отвечаю на первый вопрос. Я читал, что когда вертолет приземляется, то трава пригибается. Если это часто, то там все примято. Если это было пять недель назад, то есть шесть, и больше он не прилетал, то там должно быть немного непримятой травы. Понимаешь, ход мыслей?
— Понимаю.
— Ответ на второй вопрос: куда ему еще деваться? Я уверен, что он снова работает воздушным курьером, но наверняка прилетал туда еще пару раз. Стоп! Ты сказал, что смог бы сам найти Кондора. Как?
— Я так думал до сегодняшнего утра. Думал, если Кондор снова воздушный курьер, то я представлюсь богатым человеком с секретным грузом, и он прилетит, чтоб забрать мой груз. Я этот заказ уже неделю, как послал. Все, кто откликнулся, это не те.
— Какие параметры ты задал?
— Которые обычно задают на закрытых сайтах, кроме одного. Я попросил прислать фотографию вертолета. Они присылали. Я чувствую, что все это не Кондор.
— Конечно, нет. Кондор за все эти годы привык воевать, летать на боевом вертолете. На гражданский его теперь ничем не затащишь.
— И чего делать?
— Разрабатывать спецоперацию.
— Чего? Ты чего несешь? Какую спецоперацию?
— Есть у меня мысль. Глупая, отчаянная и смелая.
— Выкладывай.
— У тебя есть доступ к закрытому сайту разыскиваемых людей?
— Есть.
— И ты можешь его прямо сейчас открыть?
— Да. Только зачем?
— Скажи, а там есть матерые убийцы? И сколько за них платят?
— Кого там только нет. За матерых убийц, как ты выразился, платят очень хорошо, потому что это опасно для жизни. Даже для подготовленных специалистов.
— Давай найдем кого-нибудь?
— Ты, Леша, больной на всю голову. Ты сейчас предлагаешь придумать собственное самоубийство. Ты псих, это точно. Тебя убьют. Что я тогда Кире скажу?
— Не убьют, или не сразу. Давай найдем, и ты разработаешь операцию по уничтожению. В этой операции нам понадобится воздушная поддержка или эвакуация. Об этом ты напишешь в своей задаче для воздушного курьера. Условие: наличие боевого вертолета с боекомплектом. Ход мыслей улавливаешь?
— То есть нам теперь не надо ехать туда, где был ангар?
— Все, забудь. Я теперь и сам понимаю, что там делать нечего.
— Мысли уловил. Какая твоя роль в этой спецоперации?
— Твое прикрытие и транспорт. Наземный.
— Я же говорю, что ты псих. Мне, боевому спецу с многолетним опытом, все это говорит капитан полиции, у которого нет опыта такого рода. Это сумасшествие какое-то.
— У тебя выбор есть? И потом, ты меня в деле не видел.
— В каком деле? Что ты умеешь делать хорошо?
— Водить машину.
— Ты прав, выбора нет. Ты взрослый человек, отдаешь себе отчет, что это все очень опасно. Я найду человека, которого мы уничтожим, разработаю спецоперацию, соберу снаряжение. Давай сделаем это. Заодно на тебя посмотрю. Поехали, я покажу куда. Сейчас прямо.
