— Если уж ты так настроен отправиться туда, мешать не буду, — со вздохом произнес профессор Хэлли, обращаясь к сидевшему в лаборатории напротив него молодому человеку. — Все равно когда-то человек должен решиться на этот шаг, и никто квалифицированнее тебя не сумеет об этом путешествии отчитаться.
— Еще бы! — рассмеялся Хейл Мак-Лэрин, его ученик и друг. — Недаром же я так долго хожу в ваших помощниках, став по существу соавтором этого фантастического изобретения. Но… Существует проблема Шерли. Она непременно хочет меня сопровождать.
— Раз так, то тебе следовало бы согласиться, — откликнулся Хэлли. — Ты знаешь, что я люблю свою дочь еще сильнее, чем она тебя, но прекрасно понимаю, что, если ты наподобие наших экспериментальных кроликов обратно не вернешься, вся ее дальнейшая жизнь пойдет прахом. Поэтому она предпочла бы все время находиться с тобой рядом, разделив все опасности, которые подстерегают тебя в этом микромире.
— Ну уж я — то там точно не застряну! — с жаром отозвался Хейл Мак-Лэрин. — Мы ведь поняли, почему наши зверушки исчезали. Неожиданно очутившись на чуждой им, неведомой планетке, они с перепугу стремглав удирали куда глаза глядят. Естественно, выскакивали за пределы действия нашего аппарата. Я же не собираюсь покидать места посадки в этом мире.
— И все же нельзя исключать возможность того, что ты окажешься не в состоянии вернуться. Шерли уже не ребенок. Надо хорошенько объяснить все потенциальные опасности этой затеи — и пусть решает сама.
И он позвонил домой. Жил он неподалеку от университета, где возглавлял кафедру физики. Поэтому уже через несколько минут она, сияя улыбкой, вошла в лабораторию и, увидев озабоченные лица обоих мужчин, пошутила:
— Кого хороним?
— Ну зачем ты ерничаешь в столь ответственный момент, — с укором заметил Хейл. — Мы пригласили тебя, чтобы еще раз объяснить, какой ты подвергаешься опасности, настаивая участвовать в этом эксперименте вместе со мной. Честно говоря, я категорически возражаю, но твой отец считает, что решать вправе только ты.
— Разумеется! — уверенно заявила она. — Неужели ты думаешь, что я позволю какой-нибудь атомной обольстительнице окрутить тебя?
— Ну вот, я ей о серьезных вещах, а она… — буркнул молодой человек.
Поднявшись, он прошел в угол широкого, скудно обставленного помещения и отдернул занавеску из грубой работы синего полотна, скрывавшую комплекс сложных электрических приборов. В центре громадного цилиндра, опиравшегося на цоколь из какого-то необычного прозрачного зеленого материала, возвышался внушительных размеров стеклянный колокол, в котором легко могли бы разместиться стоя два-три человека. К различным частям цилиндра были подведены толстые медные провода, отходившие от блока высоковольтных катодных ламп. На стене под прозрачный зеленый цоколь было заведено несколько поршней, образовывавших нечто вроде гидравлического домкрата, позволявшего опускать тяжелую платформу и вводить под этот хрустальный колпак нужные для опыта объекты.
— Решено, что через несколько минут я отправляюсь в неведомое, — нарочито резко бросил Мак-Лэрин в сторону Шерл и, не сумев, однако, прикрыть этой бравадой и суровостью очевидную к ней нежность. — Твой отец объяснит сейчас ситуацию, всю опасность эксперимента, и если ты и после этого не передумаешь, то составишь мне компанию.
— Как тебе хорошо известно, Шерли, — начал, словно вещая с кафедры, доктор Хэлли, — мы с Хейлом довольно основательно занимались вопросами основ строения материи. Не скрою, что сенсационных открытий в этом плане нам сделать не удалось, но в ходе исследований появились совершенно новые, не менее удивительные и увлекательные направления.
Нам, в частности, удалось, используя совершенно новый вид космического луча с неизмеримо меньшей, чем все известные источники света, длиной волны добыть — правда пока не подтвержденное — доказательство того, что электроны, вопреки утвердившемуся мнению, отнюдь не целиком пронизаны отрицательным электрическим зарядом и что тот на самом деле сосредоточен в настолько микроскопически малой частичке его реальной материи, что иными методами его и не обнаружишь.
Продолжая продвигаться в этом направлении, мы случайно наткнулись на другое свойство космического луча. Выяснилось, что некоторые его обертоны при значительном усилении обладали способностью уменьшать или увеличивать любую материальную массу и ее объем, не меняя форму. И пределов этому мы не обнаружили. Думаем, что — так может продолжаться до бесконечности.
Это наводит на некоторые мысли относительно строения мира. Если бы мы смогли доказать, что атом со своим ядром и спутниками-электронами на деле, а не только по аналогии, является уменьшенной копией Вселенной, то мы с полным правом выдвинули бы тезис о том, что элементы Мега-Вселенной над нами и Микро-Вселенной ниже нас по масштабной шкале — суть звенья одной и той же цепи, уходящей в бесконечность!
