Друг и учитель Милы впал в загадочный сон, а самой Миле грозит суд ордалий за преступление, которого она не совершала. Сможет ли кто-нибудь защитить Милу от нависшей над ней угрозы и чего на самом деле добивается человек, который стоит за всеми этими событиями?
Посвящается К. Р. за вдохновение в начале работы, над книгой и некоему господину Ямато за кнут и пряник на финишной прямой.
Лето в этом году выдалось холодным и дождливым. Знойный, как правило, август нынче напоминал раннюю осень. Затянутое тучами небо нависало над Плутихой свинцовой тяжестью, холодный ветер пробирал до костей, а дождь, ежедневно падающий ливнем после обеда, прекращался лишь к вечеру, но только для того, чтобы после короткой передышки возобновиться ночью.
Шагая мимо невысоких домиков Плутихи, Гурий Безродный поднял с дороги ветром брошенную ему под ноги газету. Это оказался последний выпуск «Троллинбургской чернильницы». Заголовок, напечатанный на первой полосе большими буквами, гласил:
«УКАЗ ТРИУМВИРАТА № 154 ОТ 13 АВГУСТА СЕГО ГОДА
Все жители Троллинбурга, Таврики и находящиеся в подчинении Триумвирата лица, которые проживают на окрестных территориях Внешнего мира, начиная с 1 сентября сего года, обязаны ежедневно в установленное время принимать защитное зелье, именуемое „Паутина мысли“. В случае отказа от добровольного приема зелья Триумвират будет вынужден прибегнуть к принудительным мерам…».
Возобновив путь, Гурий на ходу раскрыл газету. Указ не стал для него новостью. Об этом в подробностях он узнал еще вчера от Владыки Велемира. Сейчас, пробегая взглядом страницы «Троллинбургской чернильницы», в заголовках и между строк он искал намек на то, что некто, кого он обязан был остановить, как-то обнаружил себя. Добравшись до последней страницы, Гурий понял, что и в этот раз его надежды не оправдались — враг затаился и не подавал о себе никаких вестей. Значит, придется продолжать ждать: либо поиски в конце концов принесут результат, либо… что-то произойдет. Тот, кого он искал, не сможет бездействовать слишком долго.
Подойдя к своему дому на окраине деревни, Гурий с досадой бросил газету через плечо и, открыв калитку, прошел за ворота.
С робким тихим скрипом калитка за ним закрылась, а рядом с ней на землю последней полосой кверху упала отброшенная газета. Во внутреннем столбце, в самом низу, была напечатана заметка:
«Из непроверенных источников нашему корреспонденту стало известно, что на прошлой неделе был совершен побег из тюрьмы, где преступившие закон маги содержатся под заключением Триумвирата. Имя беглеца неизвестно. Сам Триумвират отказывается от каких-либо комментариев по данному происшествию…».
Внезапный порыв ветра подхватил газетные листы с земли и, скомкав их в воздухе, швырнул в огромную лужу, в которой отражалось пасмурное вечернее небо.
Войдя в дом, Гурий плотно затворил за собой входную дверь и прошел сквозь сумрак коридора в гостиную. Половицы под его ногами издавали противные скрипящие звуки. Что-то в этих звуках исподволь вызывало смутную тревогу, но Гурий давно привык к ним и не обращал внимания. В этом доме все, начиная со стен и заканчивая тенями, скользящими по оконным стеклам в ночное время, источало гнетущую атмосферу, и ничего удивительного в том Гурий не находил.
Дом был лишен защиты от нечисти и любых проявлений черной магии, и вовсе не потому, что здесь не было домового. Домовые никогда не покидают насиженное место без причины. Видимо, когда-то в этом доме побывало нечто плохое, злое. А зло имеет способность всюду оставлять свои следы. Оно въедается в стены, словно дурной запах. Растворяется в воде. Рассеивается по воздуху мелкими частицами. И тогда стены превращаются в удушающие тиски. Вода становится медленно убивающей отравой. А комнату, наполненную таким воздухом, не очистить, сколько ни проветривай. Если его вдыхать слишком долго — в легкие попадет несметное количество частиц зла.
