После её слов наступила тишина. Мы не ожидали, что она вновь заговорит про свой мир и попытку вернуться. Хотя кошечку можно понять, там её дом, родные и близкие. Но как же мы? Мы то с Нэбиросом хотя бы привыкли уже слышать отказы нашей истинной, а вот на вампиров сейчас было страшно смотреть. Только познакомились, а девушка уже сбежать хочет. Бледнее обычного, со страхом и непониманием в глазах. Уверен, Нэб, чувствующий всё, готов их удавить, чтобы не испытывать такой боли. Но пару минут и все продолжили пить чай, словно ничего не случилось.
— Я знаю, что ты хочешь вернуться домой к родным, но пока это невозможно. — осторожно подбирая слова, начал Нэбирос. Мне казалась, что он поступает правильно, потому что Мила верила ему больше, чем нам всем вместе взятым. Да, мы можем в любой момент настоить портал в её мир. Благо, для этого есть координаты. Но у нас появилась истинная и как бы эгоистечно не было с нашей стороны — мы хотим побыть с Милой и завоевать её расположение. пусть и немного нечестным путём. — Позволь тебе пока предложить мой дом и мою защиту. Я покажу тебе этот мир. Считай, что это небольшой отпуск. А потом ты вернёшься домой.
— А чего это сразу твой дом? Мой дом тоже ничего. Тем более у Милы тут уже двое слуг, один из которых мой брат, между прочим! — взъерепенился Селим, прожигая демона недовольным взглядом.
— Они могут отправиться с нами. Я хочу отправиться с Милой в путешествие и думаю, что для них тоже найдётся работёнка. — Нэбирос не обращая внимания на недовольство, говорил сдержанно, как обычно делает со студентами. Они так бы и препирались, но кошечке надоело вертеть головой из стороны в сторону.
— А ну-ка тихо. — очень спокойно, что в жилах начинала стыть кровь, сказала наша пара, сверкнув чёрными как омут глазами. — Вы взрослые мужики или дети малые? Сидите-решаете, а у меня, прежде чем спорить, спросили? Я согласна на путешествие, но только если смогу тренироваться. Хотелось бы всё-таки посмотреть, куда меня занесло на мою пьяную голову. — Селим хотел что-то сказать, но Мила аккуратно накрыла его губы рукой. — Я не закончила, милый! — он замолчал с широко распахнутыми глазами, готовый теперь на всё. — У нас один важный нерешённый вопрос, который уверена интересует ни одну меня. Кто он такой? — и она указала пальчиком на кролика, что от шока — не ожидавший, что разговор свернёт к его шкурке — поперхнулся.
— А чё я? Я хороший, умный, красивый и самый замечательный пушистый кролик, с прекрасными ушками в мире! — под внимательными взглядами пяти пар глаз, Зубастик начал отбивать ритм задней лапкой по столу.
— Это мы уже слышали, но хотелось бы конкретики. — с Милой он вообще старался не пересекаться глазами. Да мы сами, не понимая наших реакций, старались не отсвечивать. Кошечке же было ни по чём, она словно птица склоняла голову и неотрывно наблюдала за кроликом, готовая в любой момент истребить угрозу. Но кажется она сочла необычную животинку не опасной и расслабилась. Только взгляд её стал недовольным. Протянув к Зубастику руку, осторожно погладила его спинку. — И чего ты сразу не сказал, м? Ты знаешь, что в моём мире, ушки и лапки кроликов считаются лучшим лакомством для собачек? — мило улыбаясь, кошечка не сильно дёрнула за ухо испуганного пушистика.
— А ч-чё я то… Я в-вообще ни при чём! Э-эт-то всё о-они! — затрясшись, словно осенний лист, что вот-вот упадёт на землю, заикаясь пропищал Зубастик, указывая лапкой в потолок. — Я-я г-говорил, что э-это плохо, но кто послушает бедного кролика! — запричитал он, чуть не плача.
— Харе давить на жалость, у меня к таким отродясь её не было! — жёстко припечатав, Мила отпустила страдальное ухо и откинулась на спинку кресла, сложив руки в замок.
Пока она хмурилась, о чём-то напряжённо думая, мы не знали, что и сказать. Во-первых, не знали, что они имели ввиду. А во-вторых, аура нашей истинной давила, будто бетонная балюстрада на грудь. И всё же эта девушка очень необычная. Когда она злиться, для сохранности собственной психики, лучшим вариантом будет претвориться ветошью. Одновременно зная, что она никогда не причинит настоящий физический урон живому, неповинному существу. Да даже виновных, если вспомнить то, как она пожалела тех похитителей, не ждёт сильная кара в её лице. Она ведь тогда подсказала хороший вариант для отца, не дав окрасить его руки кровью. Но когда она счастлива или улыбается, просто потому что ей весело, это радость для всех вокруг. На душе становиться светло не только нам, её истинным, но остальным мужчинам. Стоит только вспомнить, какими завороженными взглядами они следили за каждым шагом Милы. А такие яркие и добрые эмоции не с каждой леди нашего мира почувствуешь. Я из таких, только свою матушку и знаю, например.
— Мила, расскажи, пожалуйста, что такого ты узнала, что молчишь уже пятнадцать минут. — Нур оказался самым бесстрашным и протягивая кошечки новую чашку тёплого чая, заинтересованно заглядывал ей в глаза.
