На листке бумаги грубое мужское лицо. Человек с таким лицом кому-то может показаться преступником, но еще он напоминает героя фильма ужасов. Этот мужчина не из круга таких, как Деннеты. Да и не из моего круга тоже.
– И что? – напирает судья.
– Мы полагаем, он может быть причастен к похищению.
Судья стоит напротив в костюме, который стоит не меньше моего двухмесячного жалованья. Галстук он снял и перекинул через плечо.
– Есть доказательства, что Мия не добровольно ушла с этим человеком?
– Нет.
В руках судья уже держит стакан. Сегодняшний его выбор пал на скотч со льдом. Похоже, он пьян. Говорит не вполне четко, временами его одолевает икота.
– Предположим, Мия просто проводила с ним время. Что дальше?
Он разговаривает со мной так, словно я полный идиот. Напоминаю себе, что я при исполнении. Это расследование веду я. Не он.
– Судья Деннет, следствие продолжается уже восемь дней. Девять прошло с тех пор, как Мия пропала. Со слов ее коллег, а также вашей жены, такое безответственное поведение несвойственно вашей дочери.
Он делает глоток из стакана и присаживается на кухонный стол. Ева от этих слов подпрыгивает на месте.
– Разумеется, детектив. Абсолютно несвойственно, – произносит судья. – Как и нарушение общественного порядка, вандализм, курение марихуаны, – добавляет он, чтобы позлить меня. – Ограничимся этим списком правонарушений.
Выражение лица самодовольное, можно подумать, он сам святой, спустившийся с небес. Молча слушаю, отказавшись от комментариев. Не будем обращать внимания на эту браваду.
– Я уже проверил ее личность. За ней ничего не числится. – Действительно ничего. Даже штрафа за превышение скорости.
– Разумеется, ничего, – ухмыляется судья, и я понимаю, что это он постарался. Затем он извиняется и удаляется в ванную.
Миссис Деннет продолжает тереть тарелки. Подхожу к раковине и включаю сильнее холодную воду. Опешив, она поднимает на меня глаза и тихо шепчет:
– Я должна была вам сказать. – Глаза ее наполняются тоской. «Да уж, конечно, должна была сказать», – думаю я, но прикусываю язык, давая ей возможность продолжить. – Понимаете, он по-прежнему не желает признавать. К сожалению, не могу сказать, что он не верит в исчезновение Мии из любви к дочери.
Судья Деннет возвращается и успевает услышать последние слова признания жены. В помещении наступает тишина, и на долю секунды мне кажется, что сейчас на нас обрушится кара божья. Однако нет, ничего подобного не происходит.
– Оказывается, подобное поведение Мии не столь неожиданно, как ты пыталась убедить детектива, верно, Ева? – спрашивает он.
– О, Джеймс! – восклицает она и принимается вытирать руки полотенцем. – Это было так давно. Она еще училась в школе. Каждый ребенок допускает ошибки. Но с тех пор прошло много лет.
– И что ты знаешь о теперешней Мии, Ева? Все эти годы мы не поддерживали отношения с дочерью. Вряд ли можно сказать, что ты посвящена в ее жизнь.
– А вы, ваша честь? – вмешиваюсь я, чтобы переключить его внимание с миссис Деннет. Мне не нравится, как он на нее смотрит, под таким взглядом человек ощущает себя ничтожеством. – Что вы знаете о жизни Мии? О тех правонарушениях, что были удалены из ее дела? Нарушения правил движения? Проституция? Пребывание в состоянии опьянения в общественном месте? – Мне и так понятно, почему ее юношеские преступления удалены из личного дела. – Ее проступки бросают тень на семью Деннет, так ведь? Из этого следует и все остальное:
Я регулярно смотрю новости и интересуюсь политикой. В ноябре судью Деннета ждет переизбрание.
И все же я задаюсь вопросом, была ли причиной всех проступков Мии молодость, или было еще что-то, более серьезное?
– Занимайтесь своими делами, – предупреждает судья, а Ева Деннет тихо шепчет:
–
– Я ведь говорил гипотетически.
Судья не обращает на жену внимания. Надо отметить, я тоже.
– Я пытаюсь найти вашу дочь, – произношу я. – Возможно, она совершила какую-то глупость. Хочется верить, что я ошибаюсь. Ведь я, как понимаю, лишусь работы, если ваша дочь будет найдена мертвой.
– Джеймс, – шепчет Ева. Она чуть не плачет оттого, что я легкомысленно употребил слова «дочь» и «мертвой» в одном предложении.
– Скажу прямо, Хоффман. Вы найдете мою дочь и привезете ее домой. Живой. И больше не будете рыскать в базах, есть ли на Мию что-то большее, чем кажется на первый взгляд.
Он замолкает и удаляется, сжимая в руке бокал с виски.
Застаю ее, когда она рассматривает себя в зеркале в ванной. Кажется, она не узнает собственного отражения: растрепанные волосы, изможденное лицо. Синяки начинают проходить и меняют цвет, теперь они желтые с фиолетовыми прожилками.
Жду ее у двери. Она выходит и натыкается на меня. Отпрянув, смотрит, будто я зверь, дикий и представляющий для нее угрозу.
