Она объясняет, что от него становится нервной и возбужденной. Не может спокойно сидеть на одном месте. Потом, когда действие проходит, на нее наваливается невероятная усталость. Чтобы нормально существовать, приходится выпивать еще чашку, и круг замыкается.
– Я отказалась от кофе, – продолжает она, – и начала испытывать страшные головные боли, они проходили только после бутылочки «Маунтин Дью».
Но я все равно наливаю ей чашку. Она обхватывает ее руками и наклоняется к самому краю. Пар поднимается к лицу, согревая. Она понимает, что этого не стоит делать, но все же подносит чашку к губам и пьет. Горячий напиток обжигает горло, тепло катится вниз и разливается по всему телу. Она морщится.
– Аккуратно, – предупреждаю я. – Горячо.
Мы сидим и от нечего делать разглядываем друг друга. Она говорит, что хотела бы нарисовать мой портрет, и я соглашаюсь. Все равно больше нечем заняться.
Откровенно говоря, мне это совершенно не нужно. Сначала все проходит гладко, но потом она требует, чтобы я сидел неподвижно, смотрел перед собой и улыбался.
– Все, – не выдерживаю я и встаю. – Надоело. – Еще не хватало, чтобы я полчаса сидел перед ней с дурацкой улыбкой на лице.
– Ладно, – соглашается она. – Можешь не улыбаться. Можешь даже не смотреть на меня. Просто сиди спокойно.
Она заставляет меня подойти к огню, подталкивает, прижимая холодные руки к моей груди. Затем просит сесть прямо на пол. Спиной я касаюсь печи и вскоре начинаю потеть от исходящего от нее жара.
Я думаю о том, когда последний раз она меня касалась. Это было, когда она пыталась меня раздеть. А я дотрагивался до нее, когда дал пощечину.
В комнате полумрак. Деревянные стены и потолок поглощают весь поступающий свет. От нечего делать пересчитываю, из скольких бревен состоит стена – их пятнадцать. Ни один луч солнца не пробивается сквозь маленькие окна.
Принимаюсь разглядывать девчонку. Не самое неприятное зрелище. В первый вечер нашего знакомства она показалась мне красивой. Она не сводила с меня голубых глаз, даже не подозревая, что я задумал и что собираюсь сделать.
Она сидит на полу, прислонившись к дивану, подогнув под себя ноги и пристроив альбом на колени. Достав карандаш, делает первые штрихи, а затем склоняет голову набок, отчего волосы беспорядочно рассыпаются на одном плече. Она внимательно смотрит, как рука выводит на листе мои черты.
Не знаю почему, но мне интересно, что за парень у нее был.
– Я заплатил ему, – признаюсь я. – Дал сто баксов, чтобы нашел себе другое занятие на вечер.
Он ни о чем не спросил и ничего не сказал. Просто взял деньги и исчез. Я не уточняю, что разговаривал с ним в сортире с пистолетом в руке.
Сто баксов нам сейчас очень бы пригодились.
– У него было много работы, – произносит она.
– Это он тебе сказал.
– Джейсон всегда работает допоздна.
– Это он так говорит.
– Это правда.
– Ну, может, иногда и работает.
– У него прекрасно складывается карьера.
– Ложь.
– Ладно, ты ему заплатил. И что?
– Почему ты пошла ко мне?
– Что?
– Почему ты в тот вечер пошла со мной?
Она молча сглатывает и опускает глаза. Делает вид, будто увлечена работой. Она так яростно начинает водить карандашом, что ее внутреннее состояние не вызывает сомнений.
– Такой сложный вопрос? – настаиваю я.
Она смотрит на меня. От напряжения на лбу выступает вена, на висках видны капельки пота, кажется, даже руки трясутся.
– Я много выпила.
– Да. И была пьяная.
– Да. Я была пьяная.
– И это единственная причина, по которой ты отправилась домой неизвестно к кому?
– Это единственная причина, по которой я могла куда-то пойти с таким, как ты.
Она застывает, и мне становится интересно, куда же она смотрит. Что у нее сейчас перед глазами? Вроде бы ей все равно, но это не так.
Снимаю толстовку и бросаю на пол рядом с собой. На мне только футболка и джинсы, без которых она меня никогда не видела. Девчонка продолжает чиркать что-то в альбоме. Должно быть, пытается изобразить демона, который сидит перед ней у огня.
В тот вечер она выпила не один бокал, но достаточно ясно мыслила, чтобы понимать, что делает. Конечно, она тогда не знала, кто я на самом деле.
Не знаю, как долго мы молчим. Мне кажется, я уже слышу мысли, что бродят у нее в голове. Она ненавидит и злится.
– А как насчет сигарет или травки? – наконец произношу я.
От слов она вздрагивает и с трудом переводит дыхание.
Она не отрывается от рисунка, пытается даже сделать вид, что не слушает меня. Нет, это не так.
– А ведь это была моя жизнь. Знаешь, когда первый раз пробуешь, понимаешь, что это вредно. Сигареты, например. Травку. Но убеждаешь себя, что все в порядке, ты все держишь под контролем. Попробуешь разок, и все. Просто ради интереса. И внезапно понимаешь, что все, ты попал – не можешь выбраться, как бы ни хотел. Дело не в том, что мне очень нужны были деньги, хотя и это тоже. Если бы отказался, меня бы грохнули. Или подставили по-крупному, и я бы гнил за решеткой. Порой жизнь не дает нам возможности ответить «нет».
