– Давление пониженное, пульс учащенный, температура тридцать девять градусов, – сообщает медсестра и добавляет: – Бедняжка. Подождите немного. Врач скоро придет.
Нам приходится ждать. Она сидит на краю кушетки и разглядывает львов и тигров, а я хожу из угла в угол. «Черт, когда же все кончится», – бормочу я. Наконец открывается дверь и входит доктор Кайла Ли. Она оказывается брюнеткой, а не блондинкой, как я ожидал. Брюнеткой с живым лицом. Нам бы очень подошла тупая блондинка.
Врач принимается задавать вопросы Мии и разговаривает с ней так, будто той три года. Она берет табурет и подсаживается ближе. Мия пытается откашляться, и у нее начинается новый приступ. Ей очень плохо, но плачевное состояние помогает скрыть панический страх.
Врач интересуется, не встречались ли мы раньше. Мия замирает, не в силах произнести ни слова, поэтому приходится вступить мне:
– Нет. Мы здесь впервые.
– Итак… – Она берет анкету. – Хлоя? Что случилось?
Мия не может выдержать ее взгляд. Конечно, от нас так разит потом, что это невозможно не почувствовать. Мы носим каждый день одни и те же вещи, они уже здорово воняют. Врач прослушивает легкие. Мия опять кашляет, да так, будто внутри ее сидит стая терьеров. Голос хриплый, словно вот-вот исчезнет совсем.
– Она так кашляет уже четыре дня, – говорю я. – Высокая температура и озноб. Я еще в пятницу говорил ей, что надо к врачу, а она отказывалась, говорила, это обычная простуда.
– Слабость?
Мия кивает. Добавляю, что однажды она потеряла сознание. Доктор делает записи.
– Рвота?
– Нет.
– Диарея?
– Нет.
– Ясно, – говорит врач и светит фонариком прямо в глаза Мии. Потом велит открыть рот и осматривает горло. Затем она опять берет стетоскоп. – Глубоко вдохните.
За ее спиной я продолжаю ходить по комнате. Врач прикладывает стетоскоп сначала несколько раз к спине, потом к груди, затем велит ей лечь, стучит по грудной клетке и прислушивается.
– Мой диагноз: пневмония. Вы курите?
– Нет.
– Астма?
– Нет.
Прохожу мимо жирафа и останавливаюсь напротив льва. Его грива похожа на пластмассовый воротник, который надевают собакам, чтобы они перестали постоянно себя вылизывать. Голубой слоненок выглядит так, словно минуту назад появился на свет.
– Пневмония – это воспаление легких, вызванное инфекцией. Мокрота мешает вам дышать. Незначительная простуда, затянувшись, может перерасти в такую неприятную вещь, как пневмония. – Она гладит Мию по руке. От врача пахнет духами. Она не замолкает даже тогда, когда Мия опять заходится в кашле и не слышит ее слов. – Воспаление лечится антибиотиками. – Она принимается перечислять возможные.
– Однако сначала я бы хотела сделать рентген…
С лица Мии сходят все краски. Если они еще оставались. О том, чтобы ехать в клинику, и речи быть не может.
– Ценю вашу скрупулезность, – перебиваю я, выходя вперед. Я один больше и выше их обеих, надеюсь, доктор поддастся и передумает. В больнице мы столкнемся с сотней людей, а может, и больше.
Растянув губы в улыбке, объясняю, что страховки у нас нет, а потратить две-три сотни наличных только для того, чтобы убедиться в очевидном, мы не можем себе позволить. Мия начинает кашлять так, что я боюсь, как бы ее не вырвало. Врач наливает в пластиковый стаканчик воды и протягивает ей.
– Хорошо, – кивает доктор Ли, выписывает наконец чертов рецепт и выходит из кабинета.
Мы проходим мимо нее в коридоре. Она стоит у стола медсестры и пишет что-то в анкете Хлои Ромэн. Халат ее задирается, и я вижу ковбойские сапоги и подол уродливой юбки. Стетоскоп она повесила на шею. Я уже открываю дверь, когда она опять обращается к нам:
– Вы уверены, что мы не встречались раньше? Мне так знакомо ваше лицо. – Она смотрит на меня, не на Мию. Мне надоело быть вежливым. В конце концов мы получили что надо.
– Нет, – резко бросаю я.
А Мия добавляет:
– Спасибо вам за помощь.
Мы выходим и закрываем дверь.
По дороге к машине я говорю ей, что, кажется, все прошло хорошо. Теперь у нас есть рецепт. Больше нам ничего не нужно. По дороге домой мы заезжаем в аптеку. Мия остается в машине. Я радуюсь тому, что за прилавком лишь парнишка лет шестнадцати, а фармацевт чем-то занят в кабинете, из которого не высунул даже нос. Я заставляю Мию выпить таблетку прямо в машине и краем глаза замечаю, что вскоре она засыпает. Снимаю куртку и накрываю ее, чтобы ей точно не было холодно.
Я несколько раз навещаю Кэтрин Тэтчер в ее новой обители. Появившись в первый раз, сообщаю администратору, что я ее сын.
– Слава богу, – вздыхает та. – Она только о вас и говорит.
