Милая девочка полностью

Надо будет выехать на закате и провести в дороге всю ночь. Это самый безопасный способ. Предлагаю Дэну встретиться в зоопарке. Отличное место, где всегда много народу. Особенно в Рождество. Я не раз все обдумал. Оставлю машину на стоянке. Она будет ждать у вольера с приматами, а я встречу Дэна около волков. Когда он уедет, я найду ее. Как только уверюсь, что за мной не следят. Надеюсь, к тому времени мы не будем валиться с ног. Оттуда мы переберемся в Канаду, в Онтарио. Будем ехать быстро, пока хватит денег на бензин. Потом надо будет достать еще. Но пока и этих достаточно. Потом как-то устроимся, я найду работу.

Дэн обещал сделать паспорт и для мамы. Как только появится возможность, я его заберу. Придумаю как. Какое счастье, что нам осталось провести всего одну ночь в этом чертовом доме.

Мия не знает, что я мысленно прощаюсь с этим местом.

Завтра Рождество. Вспоминаю, что в детстве всегда в этот день рано уходил из дому, отсчитав доллар и два цента из вазы, куда мы высыпали сдачу. Я шел в пекарню на углу. В Рождество они работали до полудня. Я всегда делал вид, что удивлен, но это было не так. Мама не замечала, что меня нет, она вставала поздно.

Я шел не прямо к пекарне, а сначала бродил по району, заглядывал в окна домов, чтобы подсмотреть, что подарили на праздник другим детям. Задерживался на несколько минут у одного окна, вглядывался в счастливые лица, а потом, ругаясь себе под нос, тащился дальше по зимней улице.

Перезвон колокольчиков над дверью сообщает о моем приходе пожилой даме, которая работает тут, кажется, сотню лет. На ней колпак Санты, и она смешно говорит: «Хо-хо-хо….»

Я покупаю два шоколадных эклера по пятьдесят одному центу каждый, и она укладывает их в бумажный пакет. Я возвращаюсь домой, где мама уже ждет меня с двумя чашками горячего шоколада, и мы завтракаем, стараясь не думать о том, что сегодня Рождество.

Как только доберусь до Милуоки, отправлю ей письмо. Сообщу, что у меня все хорошо. Напишу, что у Хлои тоже все хорошо, пусть ее родители знают, если их это вообще интересует. Когда мама получит письмо, меня уже не будет в стране. Надо будет еще подумать, как перевезти ее к себе.

Хлоя подходит сзади и обнимает меня за плечи.

Спрашивает, не Санту ли я жду.

Я думаю о том, что, если бы мог, ничего не менял в своей жизни. Жаль только, что мама не с нами. Но это можно устроить, не разрушая созданный нами мир. Однажды все так и будет. Я смогу загладить свою вину. Не знаю, когда будут готовы документы для мамы и как я переправлю ей деньги на билет, но уверен, что все будет хорошо. Настанет такой день…

Я поворачиваюсь и прижимаю ее к себе. Все сто с чем-то фунтов. Она похудела, трикотажные штаны уже не обтягивают бедра. Щеки запали. Взгляд потух. Нет, так не может больше продолжаться.

– Знаешь, что мне хотелось бы получить на это Рождество? – спрашиваю я.

– Что?

– Бритву, – отвечаю я, поглаживая ненавистную бороду.

Я думаю о том, как с отъездом из Штатов изменится наша жизнь. Мы больше не будем мерзнуть. Сможем наконец нормально помыться. Мы сможем гулять вдвоем, где захотим, нам не придется прятаться, хотя, конечно, вначале будет неспокойно.

– А мне нравится, – улыбается она.

Я понимаю, что это неправда.

– Врунишка, – говорю я.

– Тогда нам нужно две бритвы. – Она показывает на свои ноги.

– О чем бы ты попросила Санту?

– Ни о чем, – отвечает она не задумываясь. – У меня все есть. – И кладет голову мне на грудь.

– Врунишка, – повторяю я.

Она поднимает голову и смотрит мне в глаза. Потом признается, что хотела бы привести себя в порядок. Для меня. Принять ванну. Воспользоваться духами.

– Ты и так красивая.

И это не ложь, хотя она и шепчет мне на ухо:

– Врунишка.

Она говорит, что никогда в жизни не была себе так отвратительна. Провожу пальцем по ее щеке. Она отворачивается, ей стыдно.

– Ты красивая, – повторяю я.

Она кивает:

– Ладно, ладно, – и добавляет: – А борода мне нравится. – И касается ее кончиками пальцев.

Мы смотрим друг на друга, заключая перемирие.

– Настанет день, когда у тебя будут духи, какие захочешь.

– Да, хорошо.

Мы составляем список дел, которые обязательно выполним когда-то. Поужинаем в ресторане. Сходим в кино. Мы перечисляем вещи, которые люди делают каждый день. Она говорит, что устала, и уходит в спальню. Я понимаю: ей грустно. Мы говорим о будущем, а она уверена: у нас его нет.

Принимаюсь собирать вещи. Кладу на стол ее альбом с рисунками, карандаши, все оставшиеся деньги. Чтобы собрать все необходимое, мне требуется две минуты. Мне ничего не нужно. Только она.

Когда-то от скуки я вырезал на столе ножом слова «Здесь были мы». Глупость, на мой взгляд.

Вспоминаю первую ночь в этом доме. Страх в ее глазах. «Здесь были мы».

Смотрю, как солнце скрывается за горизонтом. В доме становится холоднее. Подбрасываю в огонь несколько поленьев. Сижу и смотрю, как двигается секундная стрелка на часах.

Когда от скуки меня начинает мутить, принимаюсь за ужин. Куриный суп с вермишелью. Говорю себе, что я последний раз в жизни ем этот суп.

И вдруг я отчетливо слышу этот звук.