"Говорят, что отец богов когда-то созвал к себе на пир богинь судьбы. Все они знали друг друга, за исключением двух, которые не встречались раньше. Кто были эти богини? Одну звали Искренность, а другую Приличие. Такой пир состоялся сегодня. Сегодня встретились эти две богини, они приветствовали друг друга поцелуем перед лицом всемогущего бога."
Конец лета — прекраснейшая пора года, поэтому самые хорошие рассказы начинаются с изображения лета, когда щебечут птицы и солнце излучает свое тепло на землю и море. Именно в эту пору мы и знакомимся с милой фрекен Раннвейг, младшей дочерью пробста, которая наконец-то решилась поехать за границу. Именно в такой теплый день бабьего лета, когда отражения шхер в море походили на большие причудливые города, она пошла в поселок попрощаться с его обитателями. Старшую дочь, Туридур, тоже отправляли в свое время за границу. Но она проявила куда больше нетерпения, чем ее младшая сестра. Она так жаждала увидеть новую страну, что, едва окончив женскую школу (ей тогда было двадцать шесть лет), немедля уехала за границу и пробыла там два года. Фрекен же Раннвейг, окончив школу, не торопилась уезжать: у нее не было никакого желания покидать дом. Она любила свой поселок, его жителей, к тому же она слыла искусной рукодельницей, и ей было грустно расставаться со своими вышивками. Она утешала себя только тем, что за границей будет совершенствоваться в вышивании и обучится ткацкому мастерству. Четыре года ее поездка все откладывалась, и сейчас фрекен Раннвейг было уже тридцать лет.
Но родители — пробст и его жена — все время настаивали на поездке: ведь так было заведено в те времена. Раннвейг полагалось, как и старшей сестре, прожить за границей два года в семье Кристенсенов. Покойный Кристенсен и пробст знали друг друга со студенческих лет и в течение всей жизни поддерживали дружбу.
Надо признаться, что, прежде чем отправить старшую дочь, пробст и его жена не раз призадумывались: уж очень взбалмошной и своенравной девицей была эта Туридур. Частенько пробст говорил жене, что девушке с таким нравом нетрудно поскользнуться на тернистом жизненном пути. Жена пробста, напротив, утверждала, что характер Туридур будет служить ей верной защитой. И, как мы увидим позже, она оказалась права. Пробст указывал, что и в красоте Туридур таится опасность. Мать же была уверена, что у молодой, хорошо воспитанной девушки чувство собственного достоинства находится в соответствии с ее красотой. И в этом она оказалась тоже права. Спустя два года старшая дочь вернулась домой. Она стала еще своевольней и красивей, чем прежде. Составить пару такой женщине мог только человек с положением. И как же обернулось дело? Да так, как было задумано.
Пробст Ион, помимо своего прихода, имел рыболовный промысел в Вике. Он с одинаковым пылом наставлял своих прихожан в правилах христианской веры и заставлял рубить головы треске. И он так преуспевал в этом деле, что даже сам епископ считал его единственным человеком во всей округе, опровергавшим слова господа бога, что нельзя-де служить одновременно двум господам. Пробст Ион обратился к своему сверстнику, управляющему факторией Трифоли в Дальвике, с предложением учредить филиал датской торговой фирмы в Вике и прислать сюда своего сына, способного молодого человека, на пост управляющего новой факторией.
Прибыв в Вик, молодой человек на первых порах жил в семье пробста. Прошло немного времени, и он был помолвлен с Туридур и приступил к постройке дома для своей семьи. Дом этот отличался от всех остальных домов в Вике. Его в разговоре иначе не называли, как «господский дом». К весне молодые люди поженились и поселились в этом доме. Со временем у них появилось четверо детей. Дела фактории процветали благодаря успешному рыболовству, а рыболовство развивалось еще успешнее благодаря удачным сделкам. Они стали весьма зажиточными людьми, и все их величали «господами». Итак, опасения пробста за судьбу старшей дочери не имели под собой почвы. Далеко не всем молодым девушкам удается так уверенно войти в мирную гавань супружества.
А вот за фрекен Раннвейг, за ее будущность старики не волновались. Ее поездка за границу, в Данию, не внушала им никаких опасений. Трудно представить себе молодую девушку с более спокойным характером, чем у фрекен Раннвейг. Правда, не обладая буйным нравом старшей сестры, она была лишена ее соблазнительной красоты, о которой в свое время шла молва среди местных мужчин как знатного, так и незнатного рода. Впрочем, фрекен Раннвейг не была обижена природой ни физически, ни духовно. Нисколько. Туридур в молодости была среднего роста и худощавой, а фрекен Раннвейг была высокая, крепкая девушка, но не толстая; ее формы были женственны и округлы, и, несмотря на то, что ее движения были несколько медлительны, она не производила впечатления неуклюжей, скорее она выглядела степенной. Она была светловолосой, у старшей же сестры были каштановые волосы, а цвет лица у Раннвейг был куда лучше. Но особенно красили Раннвейг сияющие синие глаза, которые можно было сравнить только с солнечными бликами летнего неба над бухтой и шхерами.